В центре помещения стоит Бьерн, над которым – я слабо могла бы это раньше представить, но теперь вижу это своими глазами – возвышается просто огромных размеров бугай. И они явно не ведут простую светскую беседу.

– И кто мне тут указывать будет? Ты что ли? – грохочет со всего своего роста бугай.

– Я, – спокойно отвечает Бьерн, будто это само собой разумеющееся. – Раз уж ты не научился нормальному отношению к девушкам.

– А ты, значит, такой умный? – рычит здоровяк. – Давай-ка я из тебя твой умишко-то повыбью!

– Попробуй, – Бьерн не улыбается, но по голосу слышно, что он смеется над своим оппонентом.

Они продолжают сверлить друг друга взглядами, а я обращаюсь к ближайшей подавальщице, которая внимательно следит за происходящим.

– Что здесь происходит?

– Большой Бен решил, что Ленни не должна ему отказывать, – отвечает девушка, не отводя взгляда от противостояния. – А этот красавчик решился показать ему, что так делать не стоит.

И правда, сейчас я замечаю, как за спиной наемника суетливо переминается с ноги на ногу светловолосая девушка. Как сказал бы Мартин, кровь с молоком, не то что я, худоба несчастная. Не мудрено, что Бьерн обратил на нее внимание.

– И что такого? – спрашиваю я, разумно предпогалая, что я чего-то не знаю.

– Бен никому и ничего не спускает просто так. Он его раздавит.

– В смысле?

Вместо ответа она кивает мне на Бьерна и Бена.

– Сегодня. В Петушиных боях, – гремит верзила. – Ты сдохнешь, умник.

Бьерн только кивает и, переводит взгляд на меня.

– Большой Бен еще никому не проиграл за десять лет, – шепчет подавальщица. – Зато оставил после себя несколько инвалидов и три трупа.

Оу… Упс.

Глава 18

– А…

Хочу уточнить, насчет того, почему после всех трупов это нечто все еще на свободе, но потом припоминаю, что Петушиные бои – это местное праздничное развлечение. Сам туда полез – опасность осознавал. Значит, это уже не смертоубийство, а несчастный случай.

Я всматриваюсь в едва заметный золотой блеск глаз Бьерна, но не вижу в них ни страха, ни того, чтобы он воспринимал это все всерьез. Неужели настолько уверен в себе?

– Через час после полудня. Я тебя раскатаю, – ставит точку бугай и выходит из помещения, бросив на прощанье Ленни: – А ты, красотка, готовься быть моей.

Когда за ним закрывается дверь, в первые пару секунд стоит гробовая тишина. А потом словно все одновременно начинают говорить. Кто-то подходит к Бьерну, хлопает его по плечу или по спине, дает какие-то советы.

Но наемник одним взглядом помогает понять, что от него лучше отстать. Он продирается сквозь толпу ко мне и останавливается прямо напротив на лестнице. Не знаю как, но я понимаю его: мы уходим в комнату, и только после того, как закрывается дверь, Бьерн начинает говорить.

– Ты сейчас собираешь вещи и седлаешь Грома, – огромная ладонь наемника ложится на мое плечо, а глаза неотрывно смотрят на меня. – Все вещи, Элиз. Ты понимаешь меня?

Я киваю, как завороженная, глядя в радужки, которые опять ярко сияют золотом.

– И больше сюда не возвращаешься. Ни со мной, ни без меня. А лучше вообще уедешь из города.

Мы стоим друг напротив друга. Так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. В груди появляется странное ощущение, как будто тонкая нить протягивается от меня к нему в этот момент. Но ведь так не бывает, да?

Я думаю, как так вышло, что спустя столько лет мы с ним пересеклись снова. Я гадаю, узнал ли он во мне ту девчушку, которую вытащил из ледяной воды. Не могу понять, почему он все время куда-то сбегает. Но спрашиваю все равно другое:

– Тебе обязательно драться?

Просто потому, что отчего-то на остальные вопросы я боюсь услышать ответы.

Внезапно в глазах Бьерна появляются шутливые искорки:

– А ты что, за меня волнуешься?

– Нет, конечно. Переживаю за этого переростка, который решил бросить тебе вызов.

Вру, а голос дрожит.

– Ты сделаешь, как я тебя прошу?

Заставляю себя улыбнуться, но не киваю. Потому что не сделаю, потому что мне надо быть в городе.

– Я сюда не вернусь, – обещаю единственное, что могу сказать точно: здесь у меня все равно не получится работать. – А ты потом куда?

– Главное, что не к праотцам, – отшучивается Бьерн, явно не собираясь рассказывать о своих планах.

Его ладонь смещается с плеча, едва касаясь опускается до локтя, скользит по предплечью до запястья, а когда наемник касается моих пальцев своими, по телу словно пробегает цепь молний. Даже сердце сбивается с ритма. Но это происходит на слишком короткий миг, чтобы я могла подумать о причинах. Чтобы попробовала Бьерна остановить.

Он проверяет свой нож, забирает с собой купленное мною мыло, а потом, подмигнув, уходит. В комнате без него становится пусто, как будто он заполнял собой все пространство.