Немного посидев в тишине, я поднимаю ее с колен, чтобы сделать все правильно. Я не умею делать правильные вещи, но черт возьми, если позволю себе все испортить. На губах Лаури играет сладкая улыбка, а в глазах блестит искра. Я опускаюсь на колени между ее ног и беру ее мягкие руки в свои — они такие маленькие. Я смотрю в ее карие глаза, которые рассказывают историю боли, страданий, разбитого сердца, счастья и, прежде всего, силы, которая позволила ей выжить и быть здесь со мной. Я знаю, что мы созданы друг для друга, неважно, насколько испорчены, мы работаем вместе. Я хочу, чтобы она знала, что я люблю ее, и это единственный способ, который могу придумать, чтобы показать это. Я достаю кольцо из заднего кармана. Оно совсем не традиционное, наоборот — я выбрал черное золото с глубоким красным рубином, цвета роз, татуированных на ее руках. Когда я увидел его, оно показалось мне идеальным; я решил сделать предложение, лишь увидев это кольцо в витрине магазина. Оно было точно таким же, как она — красивым, темным и светлым одновременно.

— Выходи за меня, пожалуйста, Лаури. Будь моей женой, партнером, моим целым чертовым миром. Пожалуйста, скажи да? — спрашиваю я, пока она тихо плачет, слезы текут по её щекам. — Я люблю тебя, Лаури. — Она улыбается той самой улыбкой, которая доходит до глаз, и кивает мне. Я киваю в ответ. Я приму все, что эта женщина мне даст. 

— Да. Да, Роуэн. — Я надеваю кольцо ей на палец, в её глазах пляшут слезы, любовь и страх. — Я тоже люблю тебя, Роуэн. Я тоже люблю тебя. Пожалуйста, не причиняй мне боль сейчас; не причиняй мне боль, потому что я сказала «да».

После этого я несу ее обратно в комнату. Этот момент только наш, никто не может отнять его у нас, потому что он существует только для нас. Мы целуемся и касаемся друг друга, как в начале, исследуя друг друга, наслаждаясь каждым мгновением того, как мы чувствуем себя прямо сейчас. Через считанные секунды мы оба оказываемся голыми. Я никогда не устану от нее. Никогда. Сегодня ночью я хочу её всю. Я хочу попробовать ее на вкус, вдохнуть ее. Она моя, и я не отпущу ее.

Ее тело отзывается на каждое мое прикосновение, как всегда. Она выгибается навстречу мне, когда я покрываю поцелуями её тело, ее дрожь и стоны говорят, что я на правильном пути. Вечер не сложился так, как я планировал, но она сказала «да». Теперь я собираюсь показать ей, насколько сильно ее люблю. Я нежно касаюсь ее языком, и она вздрагивает от ощущений. Я занимаюсь с ней любовью ртом, пока она не достигает оргазма, извиваясь и крича мое имя между короткими вздохами. Она впивается ногтями в мои плечи, и я уверен, что истекаю кровью, и мне нравится это ощущение, как она раздирает мою кожу. Я снова нависаю над ней, и она притягивает меня ближе, чтобы поцеловать, пробуя себя на моих губах.

— Займись со мной любовью, Роуэн. Пожалуйста. — Потребность в ее голосе почти сводит меня с ума, прежде чем успеваю войти в нее. Внезапно мой мозг включается и выбивает меня из колеи.

— А как же ребенок, Лаури?

Она смотрит на меня, как на сумасшедшего.

—  Все в порядке, Роуэн. Секс безопасен. — Пожалуйста, не останавливайся. Мне нужно это сегодня, мне нужно, чтобы ты овладел моим телом сегодня.

Я знаю, что она имеет в виду, поэтому занимаюсь медленным, нежным, страстным сексом с женщиной, которая только что согласилась провести со мной вечность. Я занимаюсь с ней любовью снова и снова всю ночь, пока у нас просто не остается сил. Мы засыпаем, сплетенные друг с другом, и я даже не могу представить, как когда-то спал без нее в своих объятиях.

В жизни бывают дни, которые определяют, кто ты есть и кем станешь. День, когда умер мой отец, день, когда я убил свою первую жертву, день, когда Кэсси прыгнула, день, когда я впервые ступил на землю Южной Африки, и день, когда привел ее домой, — многие из них начали определять меня. Сегодня один из таких дней.

Лаури согласилась выйти за меня прошлой ночью, и черно-красное кольцо на ее пальце — самое сексуальное, что могу представить прямо сейчас. Мы собираемся посетить врача в местном частном медицинском центре и, надеюсь, встретиться с акушером-гинекологом, пока будем там. Я нервничаю; пока мой мозг был затуманен виски, все казалось в порядке, но от трезвости сегодняшнего утра у меня пересохло во рту, и я чувствую беспокойство — эмоцию, которую обычно не испытываю. Лаури — настоящее крушение поезда; она в ужасе от одной мысли о встречи с врачом. Я знаю, что она счастлива о новости по поводу ребенка, но в ее глазах читается печаль о тех, кого потеряла до этого.

Когда вхожу в медицинский центр, я знаю, что моя жизнь изменится навсегда. Снова.

Глава 37

Лаури

«Чувствуй меня, когда я наполняю тебя своей пылью, остатками того, кем я был до того, как мои губы привели меня к твоим, они поселятся в твоих костях. Там они будут жить и там они умрут, и в них возродится новое тело: пробуждённое светом твоей души».

~ Кристофер Поиндекстер

Одиннадцать недель и три дня — вот сколько лет малышу, которого я вижу на экране рядом со мной. Маленькая фигурка в форме мармеладного человечка подпрыгивает. Когда я впервые увидела УЗИ-аппарат, мне стало не по себе, и я даже подумала сказать, что не хочу смотреть вообще, но эпизод паники прошлой ночью заставил беспокоиться, и мне нужно было убедиться, что с ребенком всё в порядке. Я вижу ужас на лице Роуэна, когда он смотрит на экран. Я знаю, что он хотел ударить врача, потому что ему пришлось меня трогать. Сейчас я чувствую себя как колесо, катящееся с холма — всё происходит вокруг слишком быстро, и я не могу остановиться.