У меня был план на сегодняшний вечер, на день рождения Лаури, не совсем продуманный, но все же план. Теперь он полностью провалился. Я думал, что она в душе, когда вернулся домой, и собирался присоединиться к ней. Вместо этого нашел пустую ванную и тест на беременность, брошенный посреди пола, словно она убежала от него с криком. Я долго ждал, прежде чем отправился на ее поиски; просто сидел там, держа его в руках, пытаясь понять, как это вообще могло случиться. Я не грущу, не злюсь и даже не радуюсь. Я напуган. Я так старался остановиться, стать для нее лучше, но это разрушает меня изнутри. А теперь еще и ребенок. Как мне быть собой и одновременно отцом? Как, черт возьми, Мик справился с этим, будучи всем сразу?

Амия только что вошла в дом; она определенно плакала. Думаю, она наконец рассказала Лаури свою историю. Это было неизбежно после того, как я объявил всем новость о ребенке. Я поднимаю взгляд через патио как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лаури пытается встать, а затем падает. Громкий стук ее тела об пол бьет меня, словно удар под дых. Паническая атака. Я думал, мы оставили это позади. Я мгновенно встаю с кресла, перелетая через Каллума, чтобы успеть подхватить ее, прежде чем успеваю подумать. Я падаю на пол патио рядом с ней, проверяю дыхание и пульс, а затем поднимаю ее обмякшее тело и несу внутрь. Черт. Я знаю, что она будет без сознания какое-то время; мне следовало быть внимательнее. Что, черт возьми, ей сказала Амия? Мое сердце замирает в груди. Надеюсь, с ней все будет в порядке; я ничего не знаю о беременных женщинах. Раньше она всегда приходила в себя после приступа, но сейчас не знаю, что делать.

Я несу ее в комнату, а за мной следует теперь уже испуганные Каллум, Робин и Амия, задавая глупые вопросы вроде: 

«С ней все в порядке?» По-вашему, ублюдки, она в порядке сейчас? Их присутствие начинает раздражать меня. Я укладываю ее на кровать, проверяю пульс — он ровный — и выгоняю всех, оставляя ее отдыхать. Обычно ей требуется время, чтобы прийти в себя после таких приступов. Думаю, это был защитный механизм: ее тело просто отключается, пока она сама не будет готова справится с реальностью.

Мы вчетвером возвращаемся в гостиную, и Амия подает десерт. Атмосфера в комнате напряженная, мои друзья сейчас немного холодны. Я откидываюсь на спинку кресла. Как мой план на сегодняшний вечер мог пойти прахом? Я зол, разочарован и отчаянно хочу побыть один, чтобы просто осмыслить все, что произошло за последние несколько часов.

Каллум кладет руку мне на спину. Я знаю, он пытается без слов сказать, что все будет в порядке, но ничего не в порядке! Никто из нас не ест десерт; мы просто сидим, не произнося не слова. Каждое движение и вздох в этой тишине слышны. Я обхватываю голову руками и пытаюсь убежать от бури хаотичных мыслей в голове. Я стану отцом; теперь в ней живет частичка меня. Как Мик справлялся с этим? Серьезно, мне становится физически плохо, когда думаю обо всем, что может пойти не так. Я хочу убить кого-нибудь — совершенно неуместная реакция на то, что становлюсь отцом, но именно так я себя чувствую.

В конце концов, я произношу вслух свои мысли, мой мозг взрывается от разочарования. 

— Я купил ей кольцо на день рождения, собирался сделать предложение… Теперь у меня нет шанса. Все пошло не так. — Все три пары глаз резко поднимаются и смотрят на меня так, будто я сошел с ума, а затем их взгляды перемещаются куда-то за мою спину, и я чувствую это. Я чувствую ее. Всегда. Лаури проснулась и стоит там, и, без сомнения, она услышала меня. Отвисшая челюсть Амии и их взгляды, словно они увидели призрак, — вот все, что могу видеть. Мне слишком страшно обернутся прямо сейчас; это не совсем то, как я все представлял. Лаури подходит ближе за диваном, кладет руки мне на плечи, откидывая на замшевый диван. Она наклоняется, и я чувствую ее сладкий ванильный запах. Она шепчет мне на ухо: 

— Попроси меня, Роуэн. — Никто больше не слышит ее, но их взгляды буквально прожигают нас. — Но не сейчас, позже, когда мы останемся вдвоем, — заканчивает она. Я с облегчением вздыхаю, и она садится ко мне на колени. Не могу сдержать улыбку на своем лице. Ее глаза все еще тяжелы после обморока, когда она прижимается к моей груди. Эта женщина заставляет мое сердце биться сильнее.

Робин притворно зевает и говорит, что им пора уходить; Каллум улавливает намек и следует за ними. Они уходят, а я остаюсь там, где был, держа весь свой мир в объятиях. Все, что мне нужно — здесь.