Я раздумываю, стоит ли делиться этим с Каллумом, но правда в том, что это не давало мне спать всю ночь, и я киплю от гнева, думая о том, как далеко зашел Ренцо, чтобы причинить ей боль как физически, так и морально. Каллум — единственный человек, которому могу выплеснуть весь свой гнев.

— Он сделал так, чтобы она забеременела, потом позволил ей привязаться к ребенку, затем приводил врача и заставлял ее смотреть, как они делают аборт и убивают ее ребенка. И не один раз, Каллум, а шесть. Он сделал это шесть раз. В последний раз срок был уже слишком большой для обычного аборта, и ей пришлось рожать мертвого ребенка. После этого он запирал ее в укромном месте на несколько дней и избивал, прежде чем отпустить. Не знаю, что это за монстр, Каллум, но мне очень сложно сдерживать обещание не убить его прямо сейчас. — Я чувствую, как желчь подступает к горлу, пока пересказываю историю, которую она мне рассказала прошлой ночью. Дети для меня — святое, я никогда не убиваю детей или беременных, это просто неправильно, даже я не настолько хладнокровен.

Каллум бледнеет, когда я оглядываюсь на него; я видел это выражение на его лице только дважды в жизни: в тот день, когда он убил человека, и в день, когда умерла Кэсси. Он думает, что я не в курсе, но я знаю, что он любил Кэсси, что он был безумно ревнив к ее любви ко мне. Ее семья хотела бы, чтобы это он был с их дочерью; я же был из неподходящей криминальной семьи, из той, что уже уничтожили. Он не произносит ни слова, только качает головой и наливает еще виски.

— Лоренцо Бальдини должен попасть в несчастный случай, Роуэн. — Совершенно очевидно, что Лоренцо Бальдини должен умереть, но я поклялся, что не убью его.

Глава 27

Лаури

«Ты можешь закрыть глаза на то, что не хочешь видеть, но не можешь закрыть сердце на то, что не хочешь чувствовать».

~ Джонни Депп

Лежу на боку, смотрю в окно своей спальни на виноградники. Осень, и листья в долине меняют цвет — оранжевые и желтые оттенки ярко горят на солнце. Роуэн лежит позади меня. За последние два месяца я полюбила эти тихие утренние моменты. Наша жизнь стала такой суетливой с открытием моего ресторана, которое состоится уже через неделю, и нашим новым желанием быть вместе каждую возможную секунду. Я пока не могу выразить свои чувства словами, но знаю, что сердце меня не обманывает. Без сомнения, Роуэн — единственный мужчина, которого я люблю, и хотя мой мозг с трудом принимает в нем любовника и убийцу, мое сердце не видит в этом проблемы.

Кроме того, между нами есть неоспоримое физическое влечение. Раньше я испытывала парализующий страх от прикосновений, и те пальцы, которые сейчас мягко скользят по моему боку, касаясь обнаженной кожи, раньше вызвали бы приступ паники. Но прикосновения Роуэна зажигают во мне пламя; я вижу это пламя и в его глазах. Уверена, что то, что чувствую, — это вожделение, но я никогда раньше его не испытывала и не знаю, что с ним делать. Сексуальное напряжение между нами настолько сильное, что его можно ощутить физически. Мне отчаянно хочется позволить Роуэну показать мне, как быть любимой и как любить его физически, но этот страх... этот страх все еще слишком реален.

Я знаю, что мне нужно поговорить с кем-то о сексе, и скоро, но немного сложно объяснить в тридцать с лишним лет, что все, что ты знаешь о сексе, — это содержание нескольких похабных книг, которые ты прочитала, и годы изнасилований со стороны мужа.

Роуэн обнимает меня и притягивает немного ближе, чтобы его рука могла скользнуть под мою майку, а губы коснуться шеи и уха. Чувствую, как мурашки пробегают по всему телу, и вздрагиваю. Но это уже не вздрагивание от страха, а скорее от того, что мне это действительно нравится, и я прижимаюсь к его груди, пытаясь стать еще ближе. Его тело кажется теплым, безопасным и, Боже, чертовски сексуальным.