Дьявол запирает меня в моей комнате, и я слышу, как он уходит из дома. Я не могу выйти, я не могу добраться до мамы. Я царапаю дверь, пока мои пальцы не начинают кровоточить, и больше нет сил на что-то. Я заползаю под кровать и плачу.

Просыпаюсь, когда папа возвращается домой. Я ошибся, дьявол никогда не уходил, он просто вселился в моего папу. Я знаю, что мне будет больно всю оставшуюся жизнь. Дьявол украл мою маму, и теперь она никогда не сможет меня спасти.

Видите ли, дьяволом, который украл мою мать, был мой отец. Когда мне стукнуло двадцать, я убил своего отца, своего дьявола. Он, черт возьми, заслужил смерти; мое тело, разум и сердце были раздавлены, сломаны и изуродованы навсегда его жестокостью. Когда убийство Мика не принесло мне покоя, я понял, что должен найти ее, должен заполучить ее и заставить заплатить. Так, как я платил всю свою жизнь, страдая от боли и нося шрамы. Дело в том, что монстры рождаются от монстров, я — тому доказательство. Я не хотел больше монстров, поэтому никогда не позволял ей иметь от меня детей. Я забирал их у нее, как Мик забрал моего младшего брата. Я забирал и забирал, пока больше ничего не осталось. Я стал лучше, мы стали похожими внутри и снаружи, я больше не мог сломать ее. Все было кончено, поэтому я нанял монстра, чтобы убить ее. Она умерла; это был милый маленький несчастный случай, я не мог позволить себе нежелательного внимания. Она была мертва, и дьявол оставил меня в покое на некоторое время. Потом я увидел ее в газете, счастливую, настоящую, живую и вся окрыленная мечтами, которые я вырвал у нее. Она обманула смерть, снова украла мой покой. Дьявол восстал из мертвых.

Я и есть тот дьявол, и на этот раз я убью ее своими руками.

Я следил за ней несколько месяцев, но сегодняшнее обновление повергло меня в шок. Она беременна, мне это не нужно, и я не хочу иметь ничего общего с их монстром, так что пока я буду ждать. Он может оставить себе этого глупого монстра, мне нужно только то, что принадлежит мне по праву: ее последний, чертов, умирающий вздох будет моим.

Я ненавижу ее с такой глубокой тьмой, что знаю: я не смогу спокойно жить, пока она не умрет. А она умрет, я не позволю ей жить, она должна заплатить цену за то, что забрал ее отец; она должна заплатить своей жизнью. Его жизни мне было недостаточно.

Я буду ждать, но не перестану наблюдать за ней со стороны, пока не придет время ее смерти. Она не будет счастлива, чертово дитя дьявола. Видите ли, я ненормальный, мой разум испорчен; он сломался, как мое тело ломалось долгими годами под рукой моего отца. Мои шрамы горят адским огнем, и единственный способ потушить его — убить ее снова. Раньше это сработало.

Глава 45

Роуэн

«Призрак ребенка, которым я никогда не был, наконец настиг меня».

~Рейн Купер

— Мне нужно на работу, дорогая, — говорю я ей, пока мы лежим, переплетаясь, на диване.

— Возьми меня с собой. — Я многозначительно смотрю на нее, однако сегодняшняя ярость в ее глазах говорит, что ей это нужно, так что не стану спорить; я знаю, что происходит, если не кормить тех монстров, что мы держим в себе. К тому же, спорить с беременной женщиной просто глупо — ты либо проиграешь, либо она заплачет, и ты сдашься, так что даже не начинай.

— Ладно, может, ты захочешь сделать это сама. Если готова.  — Я сомневаюсь в ее способности справиться с этим на восьмом месяце беременности, но не решаюсь сказать это вслух, иначе сегодняшней ночью трупом могу оказаться я.

—  М-м-м, я готова. Мне это нужно сегодня, пожалуйста, Роуэн. — Она была зла и раздражена всю неделю, так что не стану ее останавливать. Это не сложная работа, но ей еще не приходилось убивать цель женского пола, так что, возможно, она передумает, когда приедем на место. Но я все равно возьму ее с собой — иногда она просто наблюдает и учится. Однако сегодня я чувствую, что этого будет недостаточно. На этой неделе что-то щелкнуло. Она изменилась. Что-то не так, но она не называет причину.

На этой неделе у нас был еще один прием у врача, и он назначил ей кесарево сечение через четыре недели. Она не в восторге, так как хотела естественные роды. По секрету, мне стало легче. Роды звучат чертовски ужасно, и одна мысль о них заставляет меня глотать подступающую желчь. Я знаю, что она боится врачей и того, что они могут причинить вред или забрать ребенка. Я понимаю ее страх, но врач — нет. Он думает, что она просто еще одна сумасшедшая с гормонами, помешанная на естественности. Что отчасти правда. Мне прочитали длинную лекцию о том, что я ни при каких обстоятельствах не должен оставлять Эйвери; я должен быть там, где ребенок, даже если это означает бросить ее. Я не знаю, смогу ли решиться на это, но она заставила меня поклясться всем святым, что я не оставлю Эйвери одну с кем-либо. Не сомневаюсь, что если я это сделаю, она убьет или покалечит меня позже.

Я в ужасе от приближающегося дня. Если честно, все это пугает меня до чертиков, но я люблю ее больше всего на свете: ее и нашу маленькую девочку. Я умру за них обеих.