— Что сказать, ваша милость? — Лекарь пожал плечами. — Ее светлость не беременна, и опытной женщиной ее не назовешь. Но она определенно не девственница. Причем перестала ею быть задолго до этого дня.

— Что? — пискнула я, задохнувшись.

Вранье, настоящее вранье! Я не знала ни одного мужчины! До сегодняшнего утра мне даже не приходилось видеть их ниже пояса совершенно голыми. Лекарь подкуплен! Однако я не прокричала все это вслух, поскольку уже читала на лице маркизы каждую мысль. Шелла могла купить всех — охрану, служанок, даже кого-то из гостей, чтобы поддержали ее истерику и привлекли правильных людей в мои покои. Но категорически невозможно было бы договориться со стариком, который только что приехал в замок, а до тех пор находился в двух днях пути отсюда. Да и тетушка не усомнилась в его словах — очевидно, он ни разу за долгую службу не дал повода усомниться в своей честности.

— Ты… ты очень меня разочаровала, Вильгельмина. Еще и унизила перед этой потаскухой, — с огромным трудом выдавила родственница и побежала на выход, чтобы не расплакаться прямо при мне.

Я через минуту бросилась вслед за ней, поскольку, кажется, нащупала разгадку. Вот только дверь оказалась заперта. Меня не выпустят! Мне заткнут рот точно так же, как недавно конюху, пока мы своими оправданиями не насторожили кого-нибудь еще…

Свернувшись калачиком на кровати, я тихо скулила. Столичный «женский доктор», который приезжал по просьбе мачехи и осматривал меня с пятнадцати лет, никакой боли мне не причинял. И зачем-то он всякий раз поил меня отваром, предупреждая о неизбежных страданиях при его манипуляциях. Сейчас я точно могла сказать — осмотр неприятный и очень стыдный, вот только далек от того, что можно понимать под «невыносимыми физическими страданиями». Ситуация стала капельку яснее — мачеха готовилась к этому дню уже три года. И даже предусмотрела подобную проверку. Спектакль планировался заранее, но занавес поднялся с приездом в замок высокородных гостей и, в первую очередь, моего жениха — он обязан быть главным свидетелем моего позора, несмотря на то, что и сам теперь опозорен. Наверняка герцог Аврей отныне не захочет иметь с нашим домом ничего общего, а это сильно ослабит и Рубеж. То есть организатор не мелочился с сопутствующим ущербом.

Я выбрала приличное, но удобное платье, готовясь к любому повороту событий. Обошлась без горничной, да ее и не было. Еду не принесли ни разу. Мое тело к голоду приучено не было, поэтому с каждым часом я чувствовала себя все хуже. А по шуму со двора было понятно, что гости разъезжаются. Интересно, какую причину отмены праздника назвали его высочеству наследному принцу? Неужели шепотом пересказали так называемую «правду»? Но кто поверит в подобную чушь? Я в очередной раз поддалась рыданиям — все поверят. Все уже поверили.

И все-таки зачем? Моя жизнь на этом не будет закончена! Я сейчас соберусь, возьму себя в руки и раздавлю эту интриганку вместе с ее сыночком как тараканов! Она опозорила меня, лишила возможности выгодного замужества, рассорила с Авреями и еще десятком могущественных родов, но за подобное титула не лишают! Или ее скудного умишка хватило только на такую ненадежную ставку? Во всех домах есть подобные некрасивые истории — и ничего, те дома как стояли так и стоят. Перестану я быть герцогиней лишь в одном случае — если пойду на предательство короля или королевства, а на подобные обвинения Шелла точно не найдет доказательств.

***

Нет, моя мачеха была кем угодно, но только не тупицей. Меня, задремавшую на кушетке, растолкали посреди ночи, тотчас воткнули в рот кляп, туго перетянули руки, и ее личная стража потащила меня по гулким коридорам. Да не может быть! Шелла решила меня убить? Но подобное король уж точно не оставит без дотошного расследования! И тогда хоть часть правды вскроется. Опросят каждого слугу — и каждый подтвердит, что мы с конюхом не обменялись даже парой фраз, что я, с моим-то весом, всегда обходила конюшню стороной и точно не прибегала туда, чтобы приглядеться к красавчику поближе, как и его нога не ступала в замок до сегодняшних событий. Или какая-нибудь старая повариха проговорится, что вчера с ужина я ушла не на своих двоих или странно себя вела. Расследователи при объявлении убийства или даже самоубийства не будут мелочиться в методах и усердии — я герцогиня, дальняя родственница правящей династии, дело на тормозах не спустят и нащупают хоть что-нибудь, а от легких подозрений недалеко до прямых обвинений настоящей убийцы. Вот только Шелла и это предусмотрела.

За черным ходом ждала крытая повозка. Не современный дилижанс, работающий на магическом кристалле, а древний транспорт с двумя лошадьми. То есть выбор отчего-то пал на далеко не бесшумное передвижение… С козел спрыгнул какой-то бородатый грязный мужик. Шелла подошла к нему без малейшей брезгливости и протянула туго набитый кошель. Прошептала едва слышно: