Ирена поставила спортивную сумку на гравийную крышу и расстегнула ее.

Аннализ отошла от края крыши, но я преградила ей путь и протянула руку.

— Это все, что у меня есть.

Она могла бы схватить меня и сбросить с крыши, если бы захотела, и, судя по вспышке гнева на ее лице, она была близка к этому. Но вместо этого она достала из кармана призрачный нож и отдала его мне.

Я отошел в сторону, пока остальные готовились к вылазке, прижимая призрачный нож к груди. Я снова почувствовала себя целой, как будто Аннализ только что пришила мне руку. Слава богу, я не шел на дело без оружия. Жаль только, что у меня не было времени наложить защитные чары на стекло.

Аннализ и Ирен подошли к краю крыши. Ирен натягивала перчатки без пальцев с нарисованными на ладонях символами.

— Помни, — сказала Аннализ. — Татуировки покрывают только переднюю часть тела, но не спину. Если попытаешься сбежать, то…

— Я не собираюсь убегать, — сказал я. — У него есть то, что мне нужно.

— Уже рассвело, — сказала Ирен. Солнце выглянуло из-за гор, заливая город золотистым светом. Интересно, Ирен или Аннализ позаботились о том, чтобы в ноябре в Сиэтле не было ни облачка? Это была бы мощная магия.

Ирена повернулась спиной к краю крыши и достала из спортивной сумки веревку длиной четыре с половиной метра. Она свела концы вместе, нащупала середину и обвязала веревкой шею. Затем она протянула один конец мне, а другой Аннализ. Концы были завязаны в петли.

Аннализ подошла к краю крыши и просунула ногу в петлю.

— Пожалуйста, уходите с крыши одновременно, — сказала Ирен, перекидывая спортивную сумку через плечо.

Я стоял на краю крыши и ждала, что кто-нибудь из них рассмеётся и скажет, что они просто дурачились. Я до побелевших костяшек сжала верёвку и посмотрела вниз, на парковку. Мы были на высоте двадцати этажей. Я просунул ногу в петлю. Ты думаешь, что расплатился с долгами, но это не так.

Аннализ смотрела мне прямо в глаза. Она не хмурилась, как обычно. Она была просто уверена в себе.

Её уверенность придала уверенности и мне. Я сделал глубокий успокаивающий вдох и приготовился рискнуть жизнью.

— На счёт три, — сказала Ирен. — Раз. Два. Три.

Звучит нелепо, но я изо всех сил старался ни о чём не думать. Я сосредоточился на Аннализ и повторял её движения. Она перекинула ногу через край крыши, и я сделал то же самое. Она согнула колени, и я сделал то же самое. Она взялась за верёвку обеими руками, и я сделал то же самое. Она подняла вторую ногу, перенеся весь вес на верёвку, и я сделал то же самое.

Верёвка натянулась на шее Ирен, пока я сползал с края крыши. Это был бы ужасный способ задушить человека, но Ирен, похоже, не страдала. Мои колени были на уровне края крыши, и я боролся с желанием перенести на них вес и скатиться вниз. Я знал, что если сделаю это, то уже не смогу подняться обратно.

Ирена согнулась в поясе и положила руки в перчатках на край крыши. Верёвка заскользила по углу крыши, а я сползала всё ниже, пока не оказалась на животе у края крыши.

Ирена переступила через край крыши и начала спускаться по стене здания. Ее ноги свободно болтались, но руки в перчатках крепко сжимали стену. Я опускался все ниже и ниже, пока край не достиг уровня моих подмышек, потом носа, а потом оказался слишком высоко над головой, чтобы я мог дотянуться до него кончиками пальцев.

Я пытался сосредоточиться на Ирен, но меня тошнило от того, как веревка сдавливала ее шею. Я не мог понять, достаточно ли она сильна, чтобы удерживать дыхательные пути открытыми, напрягая мышцы, или ей вообще не нужно дышать. Кроме того, меня до чертиков пугало то, как медленно и осторожно она опускала нас троих, словно спускалась по приставной лестнице. Они с Аннализ были настолько могущественны, что я и представить себе не мог, и при этом они боялись Каллина. Я понимал, что мне с ними не тягаться.

Я раскачивался взад-вперед, стена терлась о мою куртку. Я посмотрел на Аннализ. Она, казалось, совсем не боялась, но, скорее всего, могла пережить такое падение и уйти невредимой. Я же рухнул бы на тротуар, как мешок с кровью.

Паника нарастала, и я знал, что это отражается на моем лице. Я хотел избавиться от этого чувства, подавить его и уничтожить. Из-за паники я мог замереть или потерять равновесие. Из-за нее Аннализ могла решить, что я ей больше не нужен, и перерезать веревку.

Прекрати это. Мое воображение подпитывало страх, и я вдруг понял, что он уже слишком силен для меня. Я не мог с ним совладать.

— Рэй, — сказала Аннализ. — Сделай глубокий вдох и не смотри вниз.

Я посмотрел вниз.

Меня охватило головокружение. Ноги ослабели, и на мгновение я перестал понимать, где верх, а где низ.

Аннализ схватила меня и уставилась на меня. Я сосредоточился на ней и постепенно пришел в себя.

Ирена миновала один балкон. Потом другой. Мы все еще спускались.

— Мы ведь знаем, где он, да? — спросил я.