И еще был Джон. Если Аннализ убьет меня, кто защитит Джона?

Это была пугающая мысль, и не только потому, что слово "убить" всплыло из моего подсознания после многочасовых мучений. Я возвращался к своей прежней жизни. Я снова был рядом со своими друзьями и собирался сражаться с их врагами. Я должен был оставить все это в прошлом.

Но это было не то, что в старые добрые времена, когда я имел дело с Арне и его бандой. Джон был хорошим парнем, а вот Арне, совсем нет. Я не собирался возвращаться к прошлому. Теперь я хотел быть хорошим.

Кроме того, я должен был вернуть долг. Я отнял у Джона ноги. Я отнял у него возможность ходить, играть в бейсбол и делать все то, о чем даже не хотел думать.

Так что на этот раз я просто сделаю все как надо и верну старый долг. Как только я с этим разберусь, я действительно налажу свою жизнь, найду работу с зарплатой и буду до одури смотреть телевизор с большим экраном.

И следующее заклинание будет не таким страшным. Это была всего лишь боль. По крайней мере, я на это надеялся.

Я взял ручку и накрыл рисунок номер один другой рукой. Пару раз потренировался на втором рисунке, чтобы убедиться, что у меня все получится.

Затем я посмотрел на рисунок номер один, на прямые линии, острые углы и плавные изгибы. Постепенно все встало на свои места.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Огонь наполнил меня. Я был живой печью. Но заклинание из закаленного стекла было проще, чем заклинание призрачного ножа, и огонь был не таким сильным. Я закончил заклинание и поднял его. Оно выглядело не слишком впечатляюще, но то же самое можно было сказать и об Аннализ, и о Каллине.

Боль отступила. Я взял еще один лист бумаги. Если бы я ждал слишком долго, то мог бы струсить. Я снова вызвал в памяти рисунок и начал рисовать, вкладывая в него свою боль и энергию. Когда я закончил, у меня закружилась голова и подступила тошнота. Слабость. Какой смысл вооружаться заклинаниями, если я все равно буду слишком слаб, чтобы их использовать?

Не останавливайся. Не останавливайся. Не останавливайся.

Я взял третий лист бумаги. Мой мир стал совсем маленьким, в нем были только моя боль и рисунок, который я рисовал. Я словно стер все остальное, и когда последний отблеск огня упал на третий рисунок, пламя погасло, а рисунок исчез из моего сознания. Заменить его было нечем.

Я медленно пришел в себя. Руки и ноги у меня были холодные, рубашка взмокла от пота. Надо мной склонился мужчина, держа меня за локоть. Он хотел, чтобы я встал. Я понял, что лежу на полу.

— С вами все в порядке, сэр? — спросил мужчина.

Я подтянул ноги и встал, собрав все силы, которые у меня были. Их было немного.

— Все хорошо, — соврал я. — Тяжелый день выдался.

— Не могли бы вы пройти со мной?

Наконец-то меня выпроваживали. Я засунул синие страницы на дно рюкзака, а потом туда же положил тренировочные рисунки. Оставлять их где попало было небезопасно, но я был слишком пьян, чтобы соображать, что с ними делать. В конце концов я взял призрачный нож и три заклинания из закаленного стекла. Они казались слишком ценными, чтобы класть их в карман.

— Давайте прогуляемся, — сказал я, пытаясь говорить бодро, но у меня ничего не вышло. Все тело покалывало. Заклинания давались мне с трудом.

Мужчина, который вел меня мимо книжных полок, был невысоким, коренастым, с неопрятной черной бородой. Его длинные волосы волнами спадали на лоб. Рубашка была натянута на широком мягком животе. Я тут же подумал: "Жертва", но тут же отогнал эту мысль. Я больше не искал жертв.

Он провел меня на первый этаж, через дверь с табличкой "Только для сотрудников", а затем по короткому коридору в маленькую комнату. В центре комнаты стоял дешевый металлический стол и пластиковые стулья из столовой. У одной из стен стояла облупившаяся стойка с раковиной и микроволновой печью. Это была комната отдыха. Раньше я видел такие только по телевизору.

— Я Хэнк, — представился мужчина. — Присаживайтесь, пожалуйста.

Я сделал. Стол холодил мои руки.

— Спасибо. Я Пейтон.

— Ты в порядке, Пейтон?

— Наверное, я выглядела ужасно. Я в порядке. Тяжелый день.

— Ты ел?

Я не знал, как реагировать на его беспокойство, но не понимал, чего он добивается.

— Я в порядке.

Я надеялся, что на этом все закончится.

— Я вернусь с едой. — Хэнк направился к двери.

И тут я заметил на стене позади себя телефон и часы.

— Это правильное время?

Хэнк сверился с часами.

— Да, правильное.

Он ушел. Я уронил голову на стол. Судя по часам, было 18:45. Я должен был быть на работе почти три часа назад.

Дерьмо. Я не смог прийти даже на второй день.

Мне хотелось все бросить, разобраться с Джоном, а потом, когда все уладится, найти новую работу. Но я не мог. Я не мог вечно откладывать вступление в гражданство: начав, я бы уже не остановился.