Он уходит давать указания подчиненным, пока я ковыряю вилкой яичницу. Серьезно, я ожидала, что к этому моменту он уже найдет способ связаться со мной и объяснит, как я могу получить доступ к данным на каждого из осужденных, которыми я окружена. Мне нужно начать изучать их досье, устраивать им проверки и пытаться подловить кого-нибудь. Если один из них действительно Ангел или работает на них, то крайне сомнительно, что он на самом деле совершил те преступления, по которым Аид отбирает рекрутов. Мне просто нужно поймать их на лжи — и бинго, крот у меня в кармане.

Увы, Офицер Пантера-на-пике-власти меня избегает. Вчера я подошла к нему, а он отмахнулся от меня так быстро, будто я была мухой, жужжащей над ухом. Я этого не понимаю. Мы в одной команде. Теперь, когда я здесь, нам нужно начать работать вместе, чтобы во всем разобраться, пока всё не полетело к чертям. И, честно говоря, после двух дней в этих зудящих тюремных обносках я уже тоскую по своей одежде. Я не сноб, клянусь, но все мои вещи сшиты на заказ из лучших тканей, которые только можно купить за деньги.

Однако Офицер Болван не настроен на сотрудничество. Надеюсь, как только мы попадем в Ад, он выйдет из образа и начнет мне помогать. Я поняла, что в этом тюремном крыле наверняка повсюду камеры, а значит, у Ангелов есть шанс шпионить за нами. Может, поэтому он ведет себя со мной как с обычным рекрутом. Это раздражает, но я могу потерпеть… пока что. Как только мы окажемся в тренировочном лагере, мы будем во владениях Аида, и я смогу заняться настоящим делом.

И не то чтобы я сидела сложа руки последние несколько дней. Я познакомилась с максимально возможным количеством рекрутов, запоминая их лица и номера. Я знаю, на каких языках они говорят, с кем кучкуются, и мне почти удалось заставить каждого назвать свое настоящее имя. В моем списке подозреваемых уже дюжина имен, и я пока никого не скидываю со счетов. Но есть несколько тех, кто уже кажется подозрительным.

Есть один американец, который кажется вторым по популярности. Похоже, он злится, что Уайатт — явный альфа среди них. Уайатт — тот самый эгоцентричный психопат, который постоянно ко мне подкатывает. Понятия не имею, кто он такой, но его энергия неиссякаема, как и его одержимость мной. В общем, американец, Рик, сразу кажется парнем, который предаст собственную семью ради выгоды.

Есть еще женщина из Шотландии, которая, кажется, боится собственной тени. Она вздрагивает от любого шума и общается только с парой таких же тихих заключенных. Её образ «напуганного кролика» кажется мне игрой. Я знаю, что нужно совершить, чтобы оказаться среди нас. Тот, кто на это способен, не может быть тем, кем она притворяется. А вот на человека, который не выдерживает давления роли двойного агента — вполне похоже. Я держу её в топе своего списка.

— Так, заключенные, время завтрака вышло. Сдавайте тарелки и всё остальное на мойку и садитесь обратно, — выкрикнул один из старших офицеров, несколько раз ударив дубинкой по углу ближайшего стола.

Дождавшись, пока большинство выполнит приказ, я одной из последних направилась к раздаточному окну. Сдав поднос, я прихватила последнюю сосиску с тарелки и съела её по пути к своему месту. Не собираюсь я оставлять недоеденную еду.

Интересно, догадывается ли кто-нибудь из заключенных вокруг меня о том, что сейчас произойдет? Вряд ли. Даже в своих самых диких фантазиях они вряд ли могли такое вообразить. Нет, единственный, кто не удивится — это тот, кому уже рассказали о нас. Тот, кого завербовали Ангелы.

Развернувшись на стуле, я прижалась спиной к стене, чтобы иметь возможность наблюдать за морем лиц. Большинство ворчали из-за нарушения распорядка. Некоторые строили догадки о том, что происходит. Как я и подозревала, никто даже близко не угадал.

Я отметила тех нескольких одиночек, которые сидели сами по себе. В том, что преступники не любят людей, само по себе нет ничего подозрительного. Черт, я и сама большую часть времени предпочитаю собственную компанию. Но в таком месте иерархия — это всё. Ты должен либо заслужить право, чтобы тебя не трогали, либо быть настолько неинтересным, чтобы проскочить ниже радаров.

Парень за моим столом — из вторых. Он мелкий по сравнению с большинством мужчин здесь, гибкий. И я не слышала от него ни единого слова. Номер Девятнадцать — та еще загадка, но в его зеленых глазах светится интеллект, говорящий о том, что он подстроил окружение под свои нужды. Учитывая такой низкий номер, он торчит здесь с самого начала сбора рекрутов для Игр этого года, уже несколько месяцев.

Он отказался называть свое имя оба раза, когда я спрашивала, просто указывая на номер, набитый на его робе. Вообще, он наотрез отказывается говорить. Но я не думаю, что это из-за застенчивости. Несмотря на его комплекцию и явное желание слиться с толпой, я вижу, что он взаимодействует с другими только на своих условиях.

Снова раздался удар дубинки по столу, и гул стих — все уселись и замолчали.