Мы прошли через арку из парадной гостиной и вот тогда нашли его — мистера Олбрайта. Слишком много кусков, чтобы сосчитать. Все они были нанизаны на его собственные внутренности и развешаны по стене столовой, как праздничные, мать их, гирлянды. Ковер внизу был абсолютно багровым, а дальше шли брызги, усеивающие ворс до самой прихожей, где мы стояли.

Только при втором осмотре я заметил голову мистера Олбрайта, гордо выставленную в центре тяжелого дубового стола. Его рот был открыт и набит сливой.

Надо отдать ей должное, эта убийца легко могла бы работать на меня — уровень пыток вполне соответствует тому, что мы устраиваем некоторым заключенным в Тартаре. Надеюсь, она переживет собеседование, которое я ей скоро устрою. Как только поймаем, конечно.

Младшего тут же начало тошнить, остальные тоже не могли сдержать отвращения. Я игнорировал их всех, снова выслеживая сердцебиение. Попытался уловить её запах, но пахло только металлическим привкусом крови. И желчью, которую Младший теперь извергал в ведерко для шампанского на тележке с напитками в углу.

Медленно двигаясь по комнате, я подал сигнал паре детективов следовать за мной. Старшие пришли в себя быстрее всех и с любопытством, но без лишнего шума, подчинились приказу.

Мы прошли через кухню в коридор и наконец добрались до другой, более уютной гостиной.

И там мы её нашли. Она сидела в кожаном кресле, словно на троне. Лицом к двери, спина прямая, ноги скрещены в коленях, руки на подлокотниках.

Мой взгляд тут же прошел по длинным ногам, от изящных ступней в туфлях на шпильках до широких округлых бедер. Черный наряд закрывал её почти с ног до головы, но облегал как вторая кожа. Матовая лайкра её легинсов казалась нарисованной.

Остальное тело было таким же подтянутым и крепким, как эти ноги. Женственный изгиб бедер, провал талии перед идеальным объемом груди и широкие, безупречно расправленные плечи. В другой ситуации я бы определенно её оценил, но сейчас я сканировал её на наличие оружия. Топ с длинными рукавами был таким же обтягивающим, как и легинсы, хотя и слегка укороченным на талии, открывая полоску подтянутого пресса. Если только у нее не припрятано что-то за спиной, в её одежде не было ни единой лишней линии, ни малейшего намека на нижнее белье — боги, надеюсь, оно на ней есть, — не говоря уже о ножах или пистолетах.

Её торс обрамляли длинные роскошные волосы. Мой взгляд задержался на них, когда я заметил радугу ярких цветов, вплетенную в основную угольно-черную массу.

Дрогнувшие темные губы — накрашенные сливовой помадой — привлекли мое внимание к её лицу. Комната была мягко освещена, что придавало сияние её слегка загорелой коже.

Когда мои глаза встретились с её насыщенно-шоколадными, меня прошила вся мощь её смертоносной натуры. Если тела в другой комнате было недостаточно, то эти глаза говорили мне: она не обычный убийца. Она полностью контролирует ситуацию. Одного взгляда хватило, чтобы понять — всё, что она делает, просчитано. С этими длинными ресницами и эффектной подводкой, обрамляющей глаза, бьюсь об заклад, она может за секунды влюбить в себя любого, и мужчины будут падать к её ногам.

Прежде чем она перережет им глотки.

— Добрый вечер, джентльмены. — Её голос проплыл по комнате, как мелодия сирены. — Наконец-то вы меня догнали.

Глава 3. Майло

Слишком шумно.

И слишком светло.

В столовой стало совершенно невыносимо с тех пор, как нас объединили, смешав мужчин и женщин. Мужчины, кажется, думают, что чем громче и наглее они себя ведут, тем больше шансов привлечь внимание женщин. Это привело к постоянным потасовкам, крикам и… вообще ко всему в избытке.

Впрочем, некоторые женщины ведут себя ничуть не тише.

Мое внимание отвлекается от овсянки на одного из самых шумных парней. Он к тому же и один из самых здоровых. Ростом не меньше шести футов четырех дюймов, а плечи — как у быка. Он оторвал рукава у стандартной оранжевой тюремной робы, превратив её в жилетку. Полагаю, его бицепсы просто не влезли в ткань. Клянусь, его руки толще моих бедер. Левая рука полностью покрыта татуировками: они тянутся от запястья и исчезают под тканью на плече. На другом запястье тоже виднеется какая-то полоса. Не то чтобы я за ним следил.

Просто мне нравятся татуировки. Всегда хотел себе одну, но шанса так и не представилось. Да и не уверен я, что мне бы пошло.

Я совсем не мускулистый. Я из тех, кого называют «поджарым». Маленький. Хрупкий. Мне это нравится, так проще жить здесь незамеченным. Люди думают, что я не стою их времени. Я на сто процентов нахожусь в самом низу иерархии, но меня это устраивает. Я — невидимка.