В параллельно-перпендикулярной крохотной Тарусе я едва не заблудился. Выйдя из здания редакции на Серпуховской площади, должен был повернуть налево, на Кирпичную, но все перепутал и ушел вправо, на Тарусскую. В процессе сообразил, что что-то пошло не так, и повернул еще правее, на Овражную – в противоположном конце которой, к слову, снимал свой угол у алкаша. Проломившись, задыхаясь, в стремительно сгущающихся сумерках через мощный орешник, вышел точно, куда надо. Даже если б усомнился, не разглядев чудь дальше главный ориентир – городское кладбище, попавшаяся на глаза фанерная табличка удостоверяла, что я таки на искомом месте:

CHASNAYA TIRITOREYA!

PENKOVA KUPTSA SOBSVENNOST!

AHRANIYAET WATAGA HMURAVA!

Ага, то есть пустырь уже выкуплен, и Модест мне попался поздновато… Впрочем, поборемся ещё.

- Хмурый, ять! Гад буду, ска, к нам мясо пришло! - послышался чей-то голосок.

- Отлично, нах. Парни, ять, за работу!

Меня стремительно окружили невесть откуда повыскакивавшие снага. Мелкие, тощие, но вооруженные чем попало, и было их много.

- Мясссо…. Миасссооо… - приговаривали они, и стало ясно, как божий день, что сейчас меня здесь не только убьют, но и сожрут – а ведь я и недели новой жизни не прожил еще, обидно.

Плотоядно ухмыляясь, зеленые гоблины сжимали кольцо. Отбиваться было нечем, и тогда я решил попробовать их напугать. Приняв зловещую позу с растопыренными руками, я нараспев принялся читать неудобьсказуемые стихи Феофана Прокоповича, запомнившиеся с университетских времён, стараясь, чтобы голос звучал не испуганно, но угрожающе:

- Подвигну мертвых, адских, воздушных и водных,

Соберу духов к тому же зверей иногородных,

И совокупно прийдут змеи страховидны,

Гады, смоки, полозы, скорпии, ехидны;

Совлеку солнце с неба, помрачу светила,

День в нощь претворю: будет яве моя сила… *

______________________________________

*Я не уверен, что на журфаке МГУ изучают Прокоповича, но вот в Литературном институте имени Горького трагедокомедии "Владимир", откуда взята эта популярная цитата, уделяют некоторое время, что даёт великовозрастным шалопаям, кои там обучаются, возможность щегольнуть перед дамами труднопроизносимыми и ещё более трудно понимаемыми виршами.

В этот момент что-то мощно ударило меня по голове и одновременно раздался хоровой вопль, исполненный неподдельного ужаса.

Что прекрасно, так это то, что на сей раз я определенно не умер. И, похоже, поедание «мяса» тоже отменяется. Голова раскалывалась, в глазах все плавало, а меня при этом кто-то тряс за плечо.

- Хозяин, вставай, - скрипел чей-то голос. - Мы всех порвали. Всех, честно. Вставай, хозяин. Дальше-то что?

- Нафаня, - пробормотал я, - найди кого… домой меня тащить… Овражная, десять, - и снова отрубился.

Следующее пробуждение состоялось дома: я лежал в кровати, ничего не болело, по потолку мельтешили тени мотыльков, атаковавших керосиновую лампу – с предсказуемым результатом, - а привычный голос моего личного домового вещал прямо в ухо запредельную бредятину и отборнейшую дичь.

- …насколько я понимаю, мой добрый сеньор, инициация случилась в момент, когда вы спасали тонущую девушку. Отсюда и те два утопленника, которых вы подняли. И нам решительно стоит поблагодарить все высшие силы за то, что вы пока только пустоцвет, иначе всё кладбище этого милого городка уже разбредалось бы по окрестностям.

- Какая инициация, какое кладбище? Нафаня, что ты несёшь?!

- Инициация первого, насколько могу судить, порядка. Вы, мой добрый сеньор, уже третий день маг-пустоцвет, да ещё и по фамильной специализации. Клянусь чем угодно – ваш безумный отец теперь отдал бы всё на свете, чтобы снова сделать вас наследником.

- Да пошёл он… Постой! А что за фамильная специализация?..

- Князья Ромодановские испокон веку были некромантами, - пояснил Нафаня. – Как мне рассказывали, исключения случались, но весьма редко…

- Мама, роди меня обратно! – я рывком сел в постели, попутно отметив, что ничего не болит. – Я что, некромант?!

- Ну, да…

- Да с чего ты всю эту хрень взял?!

- Ну, посмотрели бы вы для начала на тех, кто принес вас несколько часов назад, - невозмутимо ответил Нафаня. – Впрочем, насколько могу судить, они всё еще в сенях.

- Ох, Федя-Федя, твою же ж аристократическую матушку, - со вздохом встал, вдел ноги в тапочки, прихваченные еще в княжеской усадьбе, открыл дверь в сени.

Да-с. Я, конечно, Нафане поверил, и потому предполагал, что там увижу. Но готов, на самом деле, не был, и едва в штаны не навалил: в сенях стояли четыре типичных зомби, словно только что из фильма соответствующего жанра. Спасибо, хоть не пахли вообще никак.

- Хозяин! – мертвецы мне явно обрадовались. – Что прикажешь, хозяин?

- Прикажу… - боже, как бы с ума-то не сойти?! – Прикажу… приказываю! Тихо, не привлекая внимания, вернуться в обход города к предыдущему месту упокоения. На глаза не показываться никому, ни на кого не нападать. Дойдя до цели, захорониться обратно и ждать моих дальнейших указаний. Ясно? Исполнять!

Мертвецы вразнобой кивнули и вышли вон. Этой ночью в городе Тарусе до самого рассвета истошно выли все собаки.