А тем временем лечебные учреждения города стали задыхаться от острой нехватки бесплатных рабочих рук. Адептки, покинувшие госпиталя и больницу теперь занимались сбором трав, заготовкой припасов на зиму. Больных и раненых меньше не становилось, поэтому лекарям, врачам и сиделкам необходима была помощь. Бургомистр и Городской Совет лишь раздавали обещания, выделить деньги для найма медперсонала. Но дальше обещаний, дело не сдвигалось с мёртвой точки.

В конце октября в Академию приехала жена бургомистра Мария Оккуль, и стала громко агитировать адепток с лекарского и повивального факультета вернуться на работу в госпиталя и больницу. Эта дама, разодетая в шелковое платье и бархатную накидку, сверкая брильянтами, говорила нам о бескорыстной помощи тяжелобольным, несчастным раненым храбрецам, сиротам и старикам. Также нам напомнили о долге всех магичек и простых женщин по отношению к обездоленным и больным.

Я не стала молчать и ядовитым тоном посоветовала этой даме заменить шелковое платье на суконное, и отправиться работать в госпиталь. Заодно прихватить с собой жён членов Городского Совета. Мария Оккуль ни разу в жизни не слышавшая подобных слов, оторопела от такой наглости, а потом заявила, что я не достойна, быть лекарем и учиться в этой Академии.

Я знала, что эта зажравшаяся магичка была сестрой профессора Оккуля. Знала, что она пожалуется на меня в Учебный Совет и меня вызовут на ковёр. Еще год назад я бы испугалась. А теперь мне было всеравно….

На следующий день так и случилось. Меня вызвали в кабинет сбежавшего ректора, где теперь заседал Учебный Совет. Там находились магистр Джарвис, мейстер Рош, магистр Уилкс. Возглавлял эту шайку преступников профессор Оккуль.

Брат жены бургомистра не стал разводить политесы и передал жалобу самой «уважаемой» магички города, которой осмелилась грубить простая адептка крестьянка. Мейстер Рош, как человек относительно деликатный, умеющий скрывать свои хищные намерения по отношению к адепткам простого происхождения, заметил, что за такое можно быть отчисленной из Академии.

Я церемониться не стала и ответила господам магам, что отчислить меня они не могут без адекватных причин. Я лучшая на курсе, не нарушаю дисциплину и добросовестно выполняла свои обязанности на практике. А жена бургомистра получила ответ, который заслуживала. Все остальные адептки думают точно также, только боятся сказать об этом вслух. Пусть господа из Городского Совета и наши достопочтенные маги отправят своих жён и дочерей работать в госпитали и больницу. Академия теперь не предоставляет никаких благ своим адептам, мы сами добываем себе пропитание и одежду, поэтому ничего не должны городу и бургомистру.

Профессор Оккуль разъярился, услышав мои слова. Он кричал, что я невоспитанная крестьянка, не понимающая как нужно вести себя с родовитыми дамами и не соблюдающая правила общения с преподавателями Академии.

Возражать не стала, посоветовав магистру Уилксу последить за своей женой, которая скупает драгоценности, пока больше половины города голодает. А о приватных вечерах мейстера Роша, куда приглашены самые дорогие представительницы местных борделей, судачит весь город. Достопочтенные маги краснели и бесились, но ничего возразить не могли.

А магистру Оккулю стоит подумать о том, что экономку, работающую в Академии более сорока лет, власти города лишили жалования, тогда как господам преподавателям магам прибавили это самое жалование. Они сидят в мягких креслах и пьют травяной чай, который собирала я, корчась от недосыпания и усталости. Хватит достопочтенным магам прятаться за спинами бесправных адептов, пора самим подать пример самопожертвования и бескорыстия….

Профессор Оккуль заявил, что я должна принести извинения его сестре и завтра же вернуться к работе в госпитале. В противном случае он ставит вопрос о моём исключении.

Я рассмеялась и заявила, что достаточно поработала в этом году. Да, еще я выкупила часть склепа рода Орвиль, где каждые две недели делаю уборку. Говоря об этом, я в упор смотрю на побледневшего магистра Джарвиса.

Я устала бояться, устала быть доброй и честной, устала утешать себя тем, что если никак не могу изменить ситуацию, то должна принять её….

Я больше не буду молчать, и прятать голову в песок как страус. Мне магов уважать не за что, им я ничем не обязана. Пожелав господам всего хорошего, я вышла, и на прощание хорошенько хлопнула дверью. Через несколько секунд за мной выскочил магистр Джарвис. Он сказал о том, что я должна извиниться перед женой бургомистра и Учебным Советом, а иначе буду отчислена.

Я рассмеялась и напомнила ему, что нет причин для моего отчисления. А если господа маги осмелятся это сделать, то магистр Джарвис будет очень активно ходатайствовать, чтобы меня приняли обратно. Сей джентльмен был удивлен моей речью, и старался делать вид, что не понимает меня. Тогда я пояснила: