Присел на корточки перед скамейкой, держа руки на талии Шаннон, чтобы подхватить ее.

– Шаннон, ты в порядке?

Длинные каштановые волосы выбились из-за уха и скрыли ее лицо.

– Вроде… думаю, да.

– Хорошо, – выдохнул я, у меня как гора с плеч свалилась.

Она подалась вперед, уперлась локтями в бедра, посмотрела мне в глаза и внезапно оказалась слишком близко – ужасно неловкое положение, если учесть, что пару минут назад она утыкалась лицом в мои бедра.

Мы были слишком близко.

Я вдруг почувствовал себя очень уязвимым.

Сдвинул руки с ее талии к бедрам – автоматическая реакция, когда женское лицо оказывается чуть не впритык к твоему.

Но быстро спохватился, убрал руки и взялся за край скамейки.

Кашлянул, заставил себя улыбнуться и сказал:

– Ты живая.

– Едва, – прошептала она и вздрогнула. Синие глаза прожигали дырки в моих. Ее взгляд стал более осмысленным, чем прежде. – Ты ужасно целишься.

Я рассмеялся.

Слова были так далеки от правды, что удержаться не получилось.

– М-да, такого мне еще не говорили, – сказал я, размышляя вслух. – Не привык, чтобы меня критиковали за умение целиться.

Я не был прирожденным снайпером, но и мазилой не был и при необходимости умел бить с больших расстояний.

– Да, – прохрипела она. – Это твое умение меня чуть не прикончило.

– Это правда, – признал я и поморщился.

Повинуясь импульсу, отвел ее волосы с лица за уши.

Почувствовал ее дрожь и тут же мысленно отругал себя за порыв.

Не трогай ее, раздолбай.

Держи руки от нее подальше.

– У тебя странный голос, – заявила она.

Синие глаза вперились в мои.

– Голос? – нахмурился я.

Она кивнула, застонала и обхватила ладонями личико.

– Манера говорить, – пояснила она, шумно вдохнув. – Так в Корке не говорят.

Она и теперь держалась за голову, но вела себя поживее.

– Конечно, потому что я не из графства Корк, – ответил я и, не удержавшись, пригладил ей волосы. – Я родился и вырос в Дублине. – Говоря это, я пристраивал Шаннон за ухо упрямую прядку. – Родители перевезли меня сюда, когда мне было одиннадцать.

– Значит, ты дублинец, – заключила она, несколько удивившись этому. – Джекин.

Я поморщился от жаргонного словечка и решил сравнять счет.

– А ты, значит, калчи.

– У меня есть родня в Дублине, – сказала она.

– Вот как? И где же?

– Кажется, в Клондолкине, – ответила она. – А ты где жил?

– В Блэкроке.

– Южный пригород? – Ее улыбка стала шире, а глаза живее. – Так ты мажор.

– Я похож на мажора? – изогнул бровь.

– Мало тебя знаю, чтоб делать выводы, – пожала плечами она.

Конечно. Мы толком и познакомиться не успели.

– Так вот, никакой я не мажор, – сказал я, недовольный тем, как быстро она составила впечатление обо мне.

Казалось бы, какая разница?

Вашу мать, обычно мне вообще плевать.

Так чего теперь-то дуться?

– Я тебе верю. – Ее голос прервал мои мысли. – Тебе никогда не стать мажором.

– Это почему?

– Потому что ругаешься, как сапожник.

От ее рассуждений мне стало смешно.

– Вероятно, ты права.

Она засмеялась вместе со мной, но быстро притихла и схватилась за голову.

Внутри меня зашевелилось раскаяние.

– Прости, – угрюмо пробасил я.

– За что? – прошептала она.

Она закусила нижнюю губу и, как мне показалось, наклонилась ниже.

– За то, что сделал тебе больно, – честно ответил я.

Черт, я говорил каким-то не своим голосом. Напряженным и… взволнованным.

Откашлялся и добавил:

– Такое не повторится.

– Честно?

Ну вот, опять это «честно».

– Да, – все тем же угрюмым тоном ответил я. – Честно.

– Боже мой, – простонала она и скорчила гримасу, – надо мной теперь все будут смеяться.

Эти слова, это короткое предложение вызвало к жизни внутри меня какую-то адскую дичь, я такого ни разу не чувствовал.

– Позор какой… – опустив глаза, продолжала бормотать она. – Вся школа будет обсуждать.

– Посмотри на меня.

Она не посмотрела.

– Послушай… – Двумя пальцами я взял девчонку за подбородок и приподнял лицо. Завладев ее вниманием, я продолжил: – Никто о тебе и слова не скажет.

– Но они все видели…

– Никто и рта не раскроет. – Сообразив, что голос звучит почти сердито, я смягчил тон и пояснил: – Ни ребята из команды, ни тренер и вообще никто. Я им не позволю.

– Ты им не позволишь? – смущенно заморгала она.

– Именно, – кивнул я. – Не позволю.

– Честно? – шепотом спросила она, и на пухлых губах появилась слабая улыбка.

– Ага, – хмуро ответил я, чувствуя, что готов пообещать что угодно, только бы этой девчонке стало лучше. – Прикрою тебя.

– Да ты уже прикрыл, – хрипло сказала она, оглядывая свой наряд. – На самом деле, ты мне все испортил.