И женщины там тоже были для мужчин гораздо старше меня.

Женщины, а не девчонки.

Господи, да если бы мать знала хотя бы о половине женщин, предлагавших себя мне (взрослых женщин), она бы вытащила мою задницу из Академии и держала бы дома под замком, пока мне не стукнет двадцать один.

В каком-то смысле у меня украли детство; и все потому, что я умел играть в регби.

Я повзрослел очень быстро, принимая на себя роль мужчины, когда только-только вылупился из мальчишек. Меня тренировали, толкали вперед, на меня давили и учили выигрывать.

У меня не было детства и общения со сверстниками.

Вместо них – возложенные на меня ожидания и карьера.

Секс – это вознаграждение, которое я себе позволял за то, что… был хорошим.

За то, что все остальное держал под контролем.

За то, что благодаря железной воле и безупречному контролю балансировал между школой и спортом.

Я не был исключением.

В команде Академии только двое игроков обзавелись постоянными подружками, остальные вели себя не лучше меня.

На самом деле даже хуже.

Я проявлял осторожность в таких делах.

Они – нет.

– Мы говорим не обо мне, – сказал я Гибси, возвращаясь в сегодняшний день и чувствуя, как растет гнев. – Она совсем ребенок, слишком маленькая для всех вас, озабоченных кабанов. Все, кто здесь находится, обязаны с этим считаться.

– Пятнадцатилетняя для тебя ребенок? – смущенно произнес Гибси. – Что за пургу ты несешь, Джонни?

– Пятнадцать – слишком юный возраст, – рявкнул я, досадуя на них и самого себя. – И это незаконно.

– А-а, – понимающе улыбнулся Гибси. – Понимаю.

– Да ни хрена ты не понимаешь, Гибс, – огрызнулся я.

– С каких это пор тебя интересует, чем мы занимаемся?

– Меня не интересует, делайте что хотите и с кем хотите, – горячо произнес я. – Только не с ней.

Гибси заулыбался во весь рот с явным намерением приколоться:

– Еще пара таких фраз – и я начну думать, что ты залип на эту девчонку.

– Я не трахаюсь направо и налево, – бросил я, проглотив его наживку.

– Расслабься, Джонни, – вздохнул Гибси. – Не планировал я к ней подкатывать.

– Ладно, – выдохнул я, только сейчас заметив, что задержал дыхание.

– А вот за остальных не скажу, – добавил он, указав большим пальцем за спину.

Оцепенело кивнув, я переключил внимание на шумную раздевалку и встал. Возбуждение так и перло из меня.

– Слушайте все, – прорычал я, привлекая внимание. – Насчет девицы, которая была сегодня на поле.

Я дождался, пока мои подопечные угомонятся. Потом еще подождал, пока до них дойдет, о ком я говорю. А дальше меня прорвало:

– Все помнят, что там было? Это стремное позорище для кого угодно, особенно для девочки. Поэтому я не хочу, чтобы вы трепались об этом в школе и после школы. – В моем тоне появились угрожающие нотки. – Если до меня дойдет, что кто-то из вас чесал языком про нее… Короче, понятно, что будет.

Кто-то хихикнул, и я вызверился на виновника.

– У тебя, Пирс, две сестры, – резко напомнил я, глядя на покрасневшего хукера. – Как бы ты себя чувствовал, случись такое с Мэрибет или Кейденс? Хотелось бы тебе, чтобы парни болтали о ком-то из них?

– Нет, конечно. – Пирс покраснел еще гуще. – Извини, Кэп, – пробормотал он. – От меня ты ничего подобного не услышишь.

– Умница, – кивнул ему я и продолжил разговор с командой: – Про то, что произошло с ее одеждой, – никому ни слова. Ни друзьям, ни любимым мягким игрушкам. Улетучилось. Стерлось. Вообще никогда не случалось. И раз мы затронули эту тему, вообще не заговаривайте с ней, – добавил я, войдя в раж. Этого я требовал уже по чисто эгоистичным причинам, о которых не позволял себе особо задумываться. – Никаких замечаний на ее счет. Вообще не смотрите в ее сторону.

Игроки постарше только покивали и продолжили делать то, что делали до моего выступления. Ребята молча показывали, что я уделяю событию слишком много внимания.

Но долбаный Ронан Макгэрри с его поганым ртом не собирался униматься.

Я не любил этого парня, просто реально не выносил.

Ронан, шумный, трепливый третьегодок, расхаживал по школе словно царь горы.

В этом году он стал лишь еще наглее, после того как Ронана включили в старший состав команды вместо Бобби Рейлли: тот получил травму передней крестообразной связки колена и был вынужден досрочно завершить сезон.

Макгэрри, средненький регбист (и то с натяжкой), играл в полузащите в этом сезоне и на поле становился настоящей занозой у меня в заднице.

В нашу команду он попал только потому, что его мать была сестрой коуча. Талантом там и не пахло.

Я с удовольствием осаживал его при любой возможности.