– Так, посиди с ней, – распорядился мистер Туми, указав на скамейку возле стены, примыкавшей к его кабинету. – А я пойду раздобуду компресс или что-то в этом роде.

– Вы меня с ней оставляете? – спросил я, удивленно разинув рот. – Одного?

Директор даже не ответил.

Где ему отвечать! Жалкий трус уже был в конце коридора – отчаянно старался убраться подальше от ситуации, требовавшей его вмешательства. А ведь ему за это деньги платят.

– Козел бесхребетный, – процедил я сквозь зубы.

Чувствуя себя обманутым, я подвел девчонку к скамейке.

Бросив на пол ее рюкзак, я медленно опускал пострадавшую на скамью, пока мы не оказались на сиденье бок о бок.

Я продолжал обнимать ее за тонкое плечо, не решаясь убрать руку из страха, что она свалится на пол.

– Ну офигенно просто, – угрюмо бубнил я. – Охренительно прекрасно.

– Ты такой теплый, – прошептала девчонка, и я почувствовал, как она щекой уткнулась в мою голую грудь. – Как грелка.

– Ладно, только, пожалуйста, глаза не закрывай, – сказал я, испугавшись ее слов.

Нервно дрыгая коленями, я развернул девчонку к себе и взял ее личико в ладони.

– Эй, слышишь? – сказал я, слегка тряся ее лицо. – Эй… девочка? – Я смутился. Надо же, едва не угробил девчонку и даже не знаю ее чертового имени. – Слышишь? Открой глаза.

Она не открывала.

– Эй… эй! – уже громче позвал я. – Посмотри на меня. – Я встряхнул ее голову. – Посмотри мне в глаза.

В этот раз она откликнулась.

Она открыла глаза, и я просто охренел, едва не задохнувшись.

Божечки, девчонка-то красавица.

Конечно, я и раньше видел, что она симпатичная, но сейчас, когда я смотрел на нее так близко, что даже мог пересчитать веснушки на лице (одиннадцать штук), меня прямо вынесло от ее красоты.

Офигенно огромные синие глаза с желтыми крапинками на радужке в оправе длинных густых ресниц.

Даже не знаю, встречал ли я раньше такой оттенок синего. В залежах памяти не обнаружилось ничего похожего.

Однозначно самые восхитительные глаза из всех, что я видел.

Длинные, по локоть, темно-каштановые волосы; густые, с кудряшками на концах.

А под горой волос скрывалось личико сердечком с гладкой, чистой кожей и крохотной ямочкой на подбородке.

Над убийственно притягательными глазами изгибались идеальные дуги темных бровей. И в дополнение – носик-пуговка, высокие скулы и пухлые губы.

Губы были естественного розово-красного цвета, как будто она сосала фруктовый лед или что-то вроде того. Чего, конечно, не было, потому что последние полчаса я старался не дать девчонке вырубиться.

– Привет, – выдохнула она.

– Привет, – ответил я и тоже облегченно выдохнул.

– Это и правда твое лицо? – спросила она, безучастно разглядывая мою физиономию. Ее глаза снова начали закрываться. – Какое симпатичное.

– Ммм, спасибо, – неловко буркнул я, по-прежнему держа ее лицо в ладонях. – Другого нет.

– Мне нравится, – прошептала она. – Хорошее лицо.

И тут ее глаза снова закрылись, и она повалилась вперед.

– Нет-нет-нет. – Я хорошенько тряхнул ее. – Очнись!

Она со стоном заморгала и открыла глаза.

– Молодец, – похвалил я, тяжело выдохнув. – Не засыпай.

– Ты кто? – хрипло спросила она, полностью переложив на меня задачу держать ее голову прямо.

– Джонни, – ответил я, сдерживая ухмылку. – А ты кто?

– Шаннон, – прошептала она. Веки девчонки немного опустились, но я слегка надавил ей на щеки, и она тут же встрепенулась. – Как река, – с тихим вздохом добавила она.

Я усмехнулся над ее ответом.

– Ну вот что, Шаннон «как река», – нарочито веселым тоном произнес я, изо всех сил стараясь удержать ее в сознании и разговорить. – Твои родители уже едут сюда. Наверное, отвезут тебя в больницу для осмотра.

– Джонни, – простонала она и поморщилась. – Джонни. Джонни. Джонни. Это плохо…

– Что? Что плохо? – стал допытываться я.

– Мой отец, – прошептала она.

– Твой отец? – переспросил я и нахмурился.

– Ты можешь меня спасти?

Я снова нахмурился:

– Тебе нужно, чтобы я тебя спас?

– Ммм-хмм, – сонно пробубнила она. – Погладь меня по волосам.

Ну и просьбочка! Я оторопел.

– Хочешь, чтобы я погладил тебя по волосам?

Она кивнула и подалась вперед:

– Больно.

Пододвинувшись, я повернул девчонку так, чтобы ее голова упиралась мне в плечо. Удерживая одной рукой ее лицо, другой я стал гладить ее по волосам. Не самая удобная поза, но у меня получалось.

Господи, что я вообще делаю?

Я тряхнул головой, удивляясь себе. Чувствовал себя идиотом, но продолжал делать то, о чем она попросила.

Все шло хорошо, пока она не уткнулась лицом в мой член.

Я передернулся от такого интимного контакта, да еще и член внезапно отреагировал, а пах обожгло сильнейшей болью. Попытался убрать ее лицо с опасного места, но она только громко и недовольно застонала.

А потом вытянула ноги на скамейке и пристроилась вздремнуть прямо на моем члене.