На хер такую жизнь!

Держа обе руки в воздухе, подальше от ее тела, поскольку обвинение в сексуальном домогательстве мне улыбалось не больше, чем дырка в голове, я озирался по сторонам – не появится ли кто мне в помощь, но никто не пришел.

В коридорах очень кстати не оказалось ни одного взрослого.

На хер такую школу!

Я уже подумывал сбежать, но не мог снять девицу с себя.

Конечно, ведь просто разбить ей голову было недостаточно.

И вот я просто сидел – ее голова лежала у меня на коленях, щекой она уткнулась в мой член – и молил Бога, чтобы дал мне сил не откликаться на ощущения, нараставшие внутри, и не допустить эрекции.

Помимо очевидной неуместности такого чудовищного положения мой член был травмирован.

Точнее, не столько член, сколько область вокруг него, но эрекция могла окончиться потерей сознания, и я бы отрубился рядом с этой девчонкой.

Но тут она заскулила, я опять заволновался, и катастрофы не случилось.

А моя рука как будто жила своей жизнью – я и не заметил, как она потянулась к девчонкиному лицу.

– Все хорошо, – приговаривал я, отгоняя тревогу: потребность нянчиться с этой девицей рождала во мне что-то в равной степени неведомое и пугающее. – Тсс, все хорошо.

Я убрал ее волосы с щеки, зацепив темно-каштановые прядки за ухо, и снова стал гладить по ушибленной голове.

Там, где мяч соприкоснулся с черепом, вылезла внушительная шишка. Это место я гладил кончиками пальцев, едва дотрагиваясь.

– Так нормально?

– Ммм, – выдохнула она. – Так… хорошо.

– Хорошо, – вслед за нею облегченно промямлил я и продолжил гладить.

Глаза наткнулись на тонкий шрам в верхней части виска, у самых волос.

Не подумав о том, что делаю, я провел пальцем по шраму длиною в дюйм и спросил:

– Это откуда?

– Ты о чем?

– Вот об этом. – Снова провел пальцем по старой отметине. – Откуда шрам?

– Отец, – ответила она и тяжело вздохнула.

Мозг осознал, насколько трешовым был ее ответ, – и моя рука замерла.

– Повтори.

Когда она не отозвалась, я другой рукой осторожно потряс ее за плечо:

– Шаннон!

– Хм?

Кончиком пальца постучал по шраму.

– Хочешь сказать, это отец с тобой сделал?

Я старался говорить спокойно, но внутри все бурлило от вспыхнувшей потребности калечить и убивать таких отморозков.

– Нет-нет-нет, – прошептала она.

– Значит, шрам – не его рук дело? – спросил я, чтобы убедиться. – Он точно этого не делал?

– Ну конечно нет, – пробормотала она.

Слава богу!

Я выдохнул и только сейчас понял, что все это время задерживал дыхание.

– Джимми!

– Меня зовут Джонни.

– Да. Джонни.

– Что?

– Ты злишься на меня?

– Что? – Вопрос, заданный тихим голосом, ранил меня. Я смотрел на нее, и внутри все сводило от желания защитить эту девчонку. – Нет, не злюсь. – Я сделал паузу. Перестал ее касаться. Потом спросил: – А ты злишься на меня?

– Думаю, да, – ответила она и снова заелозила щекой.

Я выкатил глаза и едва удержался от стона.

Твою мать!

– Не делай так, – выпалил я, стараясь удержать ее голову на месте.

– Чего не делать? – Она умиротворенно выдохнула и потерлась щекой о мое бедро. – Злиться на тебя?

– Нет. – Я опять задержал ее голову. – Злись сколько угодно, только прекрати тереться головой мне о бедра.

– Мне нравятся твои бедра, – тихо ответила она, закрыв глаза. – Они как подушка.

– Конечно, приятно слышать и все такое. – Я снова остановил ее голову. – Но там больное место, поэтому я прошу, чтобы ты этого не делала.

– Не делала чего?

– Не ерзала по мне головой, – прохрипел я. – Вот здесь.

– А почему тебе больно? – Она тяжело вздохнула и спросила: – У тебя тоже травма?

– Возможно, – признался я, передвинув ее голову туда, где меньше болело. – Лежи здесь, договорились? – Я больше просил, чем командовал. – И замри.

Она подчинилась и перестала елозить головой.

Свободной рукой я потер висок, разгоняя растущее напряжение. Подумал о том, сколько всего на меня навалилось.

Пропускаю занятия.

Хочу есть.

Вечером тренировка в клубе.

После уроков собираюсь с Гибси в спортзал.

Завтра, после занятий, запланирован сеанс физиотерапии с Дженис.

В пятницу матч за школу.

На выходных – еще одна тренировка с младшим составом.

Дел по яйца, и мне совершенно не нужен весь этот цирк.

Несколько минут прошли в напряженном молчании, потом девчонка снова зашевелилась; я в это время мысленно перебирал причины, почему мистер Туми никудышный директор.

Получился список длиной с руку. Тут она снова попыталась сесть.

– Осторожно, – предостерег я. Трясся над ней, как наседка.

Помог ей сесть, а сам встал со скамьи.

Каждая мышца ниже пупка протестовала, но я не поддавался.