Моё сердце пропустило три удара подряд.

С иррациональным восторгом я прижалась к нему крепче, мечтая никогда больше не разъединяться.

— Хью?

— М-м?

— Как думаешь, она настоящая?

— Та страшная женщина?

Я кивнула.

— Та, что в моих снах.

— Я никогда не видел, что у тебя в голове, — сказал он искренне. — Но я помню, что мы видели тогда, Лиззи. И если ты говоришь, что это она — я тебе верю.

— Правда?

— Да. — Он отстранился, чтобы посмотреть на меня. — Верю. — Кажется, ты первый, кто поверил, — прошептала я, вцепившись пальцами в его худи. — Спасибо.

— Не благодари за то, что я тебе верю, — сказал он с болью в голосе. — Поблагодари меня, когда я поймаю её и докажу всем, что мы говорили правду.

Мои глаза расширились:

— Ты хочешь поймать её?

Он кивнул:

— Ещё бы. Я точно это сделаю. — Усмехнулся. — Она не из тех чудиков, которых мы принимаем в наш клуб.

Меня передёрнуло от отвращения.

— Определённо нет.

— Когда я её поймаю, первым делом — в автомойку, — продолжил он, уголки губ подёргивались от сдерживаемого смеха. — И не просто в обычную, а в платиновую. Дважды. А потом — болгаркой когти шлифовать.

Я не смогла удержаться от смеха. Потому что Хью сумел превратить нечто чудовищное — в нечто, над чем можно хоть немного посмеяться.

 

МЫ ВСТУПАЕМ В НОВОЕ ТЫСЯЧИЛЕТИЕ ИЛИ НЕТ?

Хьюи

31 декабря 1998 года

 

— Кто готов встретить новое тысячелетие? — спросил Гибси, вальяжно входя в мою комнату в канун Нового года с праздничным серпантином в зубах. Увешанный коробками с шоколадками из рождественских наборов и в дурацком колпаке, он устроился на моём кресле-мешке, полностью экипированный, чтобы встретить Новый год.

— Ты на год ошибся, Гибс, — ответил Фели, не отрываясь от игры, в которую мы играли.

— Да знаю я, Фели, — фыркнул Гибси, раздражённо. — Я и спрашиваю: кто Готов его встретить.

— Он имеет в виду, что новое тысячелетие начнётся в 2000-м, Гибс, — спокойно объяснил я, продолжая громить Фели в FIFA. — А сейчас ещё 1998-й, парень.

— Так почему он тогда сказал, что это будет в следующем году? — с недоверием переспросил он.

— Потому что он прав, — сухо отозвался Фели. — Это и правда будет в следующем году.

— Но как это в следующем году, если ты сказал, что не в следующем? — жаловался Гибси, скептически глядя на нас. — Так будет это новое тысячелетие или нет?

Фели покачал головой и пробормотал:

— Это на тебе, Хью.

— Сейчас восемь вечера последнего дня 1998-го. Когда часы пробьют полночь — будет 1999-й. — Поставив игру на паузу, я повернулся к другу и продолжил. — То есть сейчас, прямо сейчас — 1998, а через четыре часа — 1999. Новое тысячелетие наступает в конце 1999-го, не в начале.

— Значит, в следующем году? — нахмурившись, уточнил Гибси.

— Да, Гибс, — с энтузиазмом кивнул я. — Именно так. — Ладно, теперь понял. — Он задумался на мгновение, а потом обернулся и злобно зыркнул на Фели. — Почему ты так сразу и не сказал, Патрик?

Фели открыл рот, чтобы возразить, но передумал и просто пробормотал:

— Дай мне сил.

И в этот момент дверь моей комнаты открылась, и в проёме появился отец. Только он совсем не походил на того отца, которого я помнил: заросший, с впалыми глазами. На тех участках лица, что ещё были видны сквозь бороду, не осталось ничего, кроме тени. Он выглядел как живое воплощение фразы "пустая оболочка".

— Ну что, ребята, устроились на вечер?

— Пит! — радостно воскликнул Гибси, сияя от счастья, как Клэр, когда отец появлялся на свет. — Какой у тебя нарядный верх.

— Всё-таки особенный вечер, надо же постараться.

"Постараться".

Вот же, блять, шутка.

— Ты и Шинейд идёте в Олд Холл Хаус?

— Да, Гибс, — отец улыбнулся, а потом посмотрел на меня: — Ну что, сын, готов встречать Новый год с друзьями?

Я предпочёл его игнорировать, как он игнорировал меня, и снова уставился в экран, продолжив играть в FIFA, сгорая от злости. Фели, уловив, как мне не по себе, тихо подтолкнул меня плечом.

Он всё понимал.

— Пит! Такси приехало, милый! — раздался голос матери с первого этажа. — Клэр! Лиззи пришла с Кивой!

Сердце затарахтело, почти так же громко, как и топот Клэр, когда она выскочила из комнаты и помчалась по лестнице вниз, вопя:

— Лиззи! Лиззи! Лиззи!

Да, сестричка.

Я тоже.

***

— Знаете, что я только что понял? — торжественно заявил Фели несколько часов спустя. — Если Кива выйдет за Марка, то Лиз и Гибс станут семьёй.

— Блин, точно, — пробормотал я, хмурясь. — Они станут родственниками по браку.

— Нет, не станем, — возразил Гибс с ужасом в голосе. — Потому что он мне не брат.

— Определённо нет, — согласилась Клэр с кровати, где красила ногти на ногах. — Фу, Патрик. Не оскорбляй гены Гибсона.