Позже, когда я уже была в кровати, я услышала, как знакомая дверь моей комнаты открылась внутрь, и подняла глаза от книги, чтобы увидеть Марка в дверном проёме.

— Привет, сладенькая, — сказал он, закрывая и запирая дверь за собой. У меня внутри всё сжалось. — Почему так поздно не спишь? — Читаю. — Внезапно меня охватил страх, тело напряглось, когда он подошёл ко мне. — Почему ты здесь?

— Я пришёл посидеть с твоей сестрой, — объяснил он, садясь на край моей кровати. — Она уснула на диване, так что я решил проверить, как у тебя дела.

Он всегда проверял меня.

Раньше это было нормально, но теперь я уже не была уверена.

Я не хотела, чтобы он меня проверял.

Я не хотела, чтобы он меня снова «исправлял».

Никогда больше.

— Папа уже дома?

— Нет. — Он улыбнулся и убрал волосы с моего лица. — Только мы вдвоём, сладенькая.

— Когда твой папа заберёт тебя?

— Я сегодня ночую здесь, — сказал он, положив руку мне на плечо. — Твой папа в больнице с мамой, они ничего не подозревают.

— А, — моя тревога усилилась. — Хорошо.

— Твоя сестра сегодня что-то мне рассказала, и мне это не нравится.

— Что?

— Кива сказала, что ты ночевала у мальчика.

— У Хью. — Я невольно улыбнулась. — Он очень хороший. — Хмм. — Марк выглядел недовольным. — Не знаю, как мне относиться к тому, что ты меня обманываешь, сладенькая.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, не понимая.

— Я не хочу делить тебя ни с кем.

Меня пробила дрожь. — Делить меня?

— Ты — моя особенная девочка, помнишь? — Он положил большую руку мне на ногу. — И я не хочу, чтобы ты была чьей-то ещё особенной девочкой.

Лицо моё покраснело.

— Ты краснеешь, — он наклонился ближе и прошептал: — Мне нравится, когда ты краснеешь для меня.

Но я краснела не от смущения, а от страха. Если я скажу ему это, он рассердится, а когда он сердится, боль становится ещё сильнее. Лучше не злить его. Я задрожала, ощущая странное чувство в животе. — Знаешь, что я думаю, сладенькая? — он провёл пальцами вверх по моей ноге. — Думаю, тебе снова нужно моё специальное лекарство. — Его взгляд скользнул по мне. — Ты же не хочешь закончить, как твоя мама, правда? — Он засунул руку под мою ночную рубашку. — Больной и гниющей в больничной койке?

Я покачала головой, грустя. — Но это больно.

— Только немного, — уговаривал он, сжимая мою шею своей большой рукой. — Ты справишься. — Он уложил меня на спину и задрал рубашку до пояса. — Как и в прошлый раз.

Дрожащая, я закрыла глаза и думала о хорошем.

Я думала о Хью.

 

 

МИЛЕДИ И ХРАБРЫЙ РЫЦАРЬ

Хьюи

19 ноября 1994 года

 

Это была ужасная идея.

Я понял это сразу, когда Лиз скользнула, забравшись наполовину на дерево, и рухнула на меня — мы оба плюхнулись на землю. И понимал это теперь, балансируя на ветке и наблюдая, как она шаталась, словно неуклюжий жеребёнок.

Если с ней что-то случится, мне крышка.

Если мама меня не убьёт, сестра точно сделает это.

— Осторожнее! — крикнул я, не сумев скрыть тревогу. Надо было понять, что лазить по дереву после вчерашнего дождя — плохая идея. Да, сегодня сухо, но ветки всё ещё скользкие. Проблема в том, что я, похоже, терял всякий здравый смысл, когда рядом была Лиззи Янг. Сегодня утром, например, я должен был идти на регби, как обычно по субботам, но Лиз устроила ночёвку у Клэр, и когда она спросила, хочу ли я побыть с ними, я без раздумий прогулял тренировку.

Залазя на особенно шаткую ветку, ту самую, на которой был я, Лиз без всякой грации балансировала и вытягивала палку вперёд. С озорной улыбкой она замахнулась и ткнула меня палкой в грудь:

— Я вызываю тебя на дуэль, отважный рыцарь!

— Отважный рыцарь никогда не сражается с дамой, — поддел я её британским акцентом и, сделав преувеличенный поклон, склонил воображаемую шляпу. — Миледи.

— Иди же, доблестный рыцарь, и поспеши, — она подтянулась дальше по ветке и ткнула меня палкой в грудь. — У меня мало времени на такие неприятные замечания.

— Не могу я, миледи, — ответил я, положив воображаемый меч у её ног. — Умоляю вас отступить, пока не случилось беды.

Лиззи прищурилась и вышла из роли:

— Да брось! Давай драться, Хьюи.

— Ты упадёшь и сломаешь себе задницу, — рассмеялся я, от души развлекаясь её выходками. — Отступай, пока не убилась.

— Ага? — Бросив палку, она подмигнула и прыгнула с ветки. — Лиззи! — заревел я, сердце ушло в пятки, когда я с ужасом смотрел вниз — блондинка лежала на траве в нескольких шагах от меня, словно сплющенная.

Её смех был для меня музыкой, и когда она перевернулась на спину и подняла большой палец, я почувствовал, как всё тело расслабляется от облегчения.

— Ты плохая леди.

— Потому что я не хочу быть леди, — крикнула она с улыбкой. — Я хочу быть рыцарем, как ты.