— Отстань, Хью, — поспешил встать на защиту Клэр Гибс, обнимая её защитно за плечи. — Она сказала, что извиняется. Мы оба. — Да? — я выплюнул слова, тяжело дыша. — Иногда извинений просто недостаточно!

— Мне так жаль, Хью! — выдала Клэр, закрыв лицо руками. — Ты целовал мою лучшую подругу, и я на мгновение потеряла рассудок. — Ну, привыкай, — резанул я в ответ. — Потому что твоя подруга — моя девушка, и она может целовать меня, когда захочет, и уж точно ей не нужно твоё разрешение, маленькая сестрёнка.

— Я знаю, знаю, мне правда жаль, — выдавила она, выглядя искренне виноватой. — Я поняла, что ошиблась, как только произнесла это. Я просто… я просто… не подумала.

— Ну так начни думать! — прошипел я, вне себя от злости. — И никогда больше не ставь её в такое положение. Она этого не выдержит, Клэр. Девочка, которую ты называешь подругой, висит на волоске! — Что с ней не так, Хью? — спросил Гибс, странно на меня посмотрев.

— Ничего! — рявкнул я, проводя рукой по волосам. — Она просто скорбит по сестре, вот и всё.

— Знаю я, что такое скорбь, Хью, — ответил Гибс медленно, нахмурившись. — Но это было не оно.

Я долго смотрел на него, потом с тяжёлым вздохом выпустил воздух из груди. — Просто оставь её в покое, ладно? И забудь об этом. — Ладно, — кивнул он медленно. — Обещаю.

 

ВСЕ ПРОСТО ПРЕКРАСНО

Лиззи

31 августа 2002 года

 

Злая, я сидела в кабинете врача в четверг днём, со скрещёнными на груди руками и запечатанным сердцем.

— Ты сегодня настроена поговорить? — спросила женщина за столом приятным тоном.

— Зависит от темы, — ответила я равнодушно. Эта врач была новой, моложе, я её раньше не встречала. Имя её не запомнила — через пару сеансов мы с ней уже не увидимся. Так всегда было — никаких постоянных встреч, никакой близости. Я могла каждый раз придумывать новую историю, и они никогда бы не узнали правду. Толстая кипа заметок на её столе должна была убедить всех, что этот незнакомец знает обо мне всё.

Она не знала и никогда не узнает.

Блестящий диплом доктора был тем, что уверяло родителей, что она — последний в длинной череде спасителей, способных вылечить их сломанную дочь.

Она не смогла.

Красная Шапочка была целиком съедена Большим Злым Волком.

Доктор начала:

— Вижу, у тебя летом был день рождения, — пролистывая мои записи.

— Тебе четырнадцать. Ты что-то особенное праздновала? Это был немного другой подход, чем стандартное «Как ты себя чувствуешь», но я могла с этим справиться.

— Да, праздновала, — ответила я. — И нет, не праздновала.

— Правда? — она подняла бровь с недоверием. — Ничего?

Как будто я собиралась тебе что-то рассказывать. Я пожала плечами.

Она улыбнулась:

— Ты не собираешься упрощать мне работу, да?

Ни за что на свете.

Когда я не клюнула на приманку, она снова стала копаться в моих записях, а я с нетерпением ждала, когда время истечёт. Осталось тридцать семь минут — и я уйду отсюда.

— Тут написано, что твоя мама боролась с раком всё твоё детство, — её глаза загорелись, когда она читала мои записи. — И она совершила чудесное выздоровление.

— Да, — я сказала сквозь зубы. До следующего раза.

— Ты не выглядишь счастливой из-за этого.

— Я вне себя от счастья, — ответила я мёртвым голосом, глядя ей прямо в глаза. — Разве не видно?

В её глазах промелькнула обеспокоенность.

— Как дела дома?

— Прекрасно.

— А отношения с родителями? Как они?

— Идеально.

— А настроение? Как себя чувствуешь, Лиззи?

Вот оно.

— Великолепно.

Доктор вздохнула с раздражением:

— Ты знаешь, я не смогу помочь, если ты не будешь со мной говорить. — Разве это не суть твоей работы? — я подняла бровь. — Придумывать, как заставить меня говорить?

— Да, — спокойно ответила она. — Но ты могла бы сильно облегчить мою работу, если бы открылась.

— Тебе за это платят. А мне — нет, — пожала я плечами.

— Ты хочешь быть где-то ещё?

— Да. — Я поняла, что она пытается.

— Может, у тебя есть друг, у кого хочешь побывать? Или парень?

— У тебя же есть мои записи, — я возразила. — Расскажи мне.

— Ты всегда была такой недоверчивой?

— Нет.

Были моменты, когда я была маленькой, когда я думала, что смогу быть счастливой. Тогда счастье казалось достижимым. Но тьма затянула мою невинность в свой водоворот.

Вот что случилось с моей невинностью.

Со мной.

Всё стало темным, когда монстр залез в мою постель. Были лишь проблески надежды, мимолетные лучики солнца, которые дразнили мою душу. Пока она не умерла и не забрала со смертью последний мой лучик доверия.

Прошло два года, четыре месяца и шесть дней с тех пор, как тело моей сестры вытащили из воды, и два года, два месяца и восемь дней с тех пор, как он уехал из города. Восемьсот пятьдесят три дня, как мне не верят, а эта доктор ещё сомневается в моём умении доверять?

Что за чёртов бред.