Его губы прикоснулись к моим — сначала медленно, но с каждой секундой нарастало напряжение, и мы теряли контроль.

Я целовала его с жадной, необъяснимой потребностью, хваталась за каждый свободный участок его кожи, тянула и вцеплялась, словно пыталась вобрать его всего.

Больше.

Больше.

Ещё больше!

Когда его пальцы коснулись моего плеча, по коже разлилось покалывание.

Я схватила его руку, попыталась опустить ниже, но он каждый раз возвращался к моей талии.

Разве он не понимал, чего я хочу?

Как сильно мне нужно было почувствовать его рядом?

Когда я снова положила его руку на грудь, Хью простонал мне в губы — и это был лучший звук, что я слышала в жизни.

— Лиз, — выдохнул он, убирая руку с груди на бедро. — Нам нужно притормозить.

— Нет. — Я была слишком захвачена своими чувствами, продолжала тянуть его к себе, мне нужно было его прикосновение, чтобы вытеснить все плохие. — Я хочу тебя.

— Нет, Лиз. — Он отстранился, отрываясь от поцелуя и глядя на меня, тяжело дыша. — Мы ещё не готовы.

— Почему?

— Потому что... просто не готовы.

Глаза наполнились слезами, из груди вырвался сдавленный рыдающий вздох:

— Я бы хотела, чтобы ты понял...

— Тогда скажи мне, — прошептал он. — Я здесь, Лиз. Я всегда тебя слушаю.

Я знала, что он правда слушает. И от этого сердце болело ещё сильнее.

Потому что я боялась, что он увидит и сбежит.

Что отвернётся.

Что подумает, будто я грязная, испорченная.

А я же должна быть его.

Я принадлежала ему, но часть меня была украдена.

И мне так нужно было, чтобы он вернул её обратно.

 

 

ЧАСТЬ 17

Новое начало

ШАГ ВПЕРЕД, ДВА НАЗАД

Хьюи

7 августа 2002 года

 

— Господи Иисусе! — прохрипел я, когда зашёл в комнату Лиз утром на тринадцатый день рождения моей сестры. — Прости, пожалуйста, я должен был постучаться.

Потому что моя девушка стояла прямо перед зеркалом в полный рост — и была абсолютно голой. То есть совсем. Голой. — Я думал, ты будешь в кровати, — добавил я, ошеломлённо вытаращив глаза. Настолько был в этом уверен, что пришёл на час раньше, чтобы лично стащить её с матраса.

— Но ты уже встала… и без одежды.

— Ух ты, от тебя ничего не ускользнёт, да? — усмехнулась Лиз, абсолютно невозмутимая, пока я чуть не умер от смущения. — Расслабься, — засмеялась она, бросив на меня взгляд через плечо. — Это ведь не как будто ты раньше не видел моё тело.

Видел.

Но не всё.

И уж точно не когда оно выглядело вот так.

— Ну, — протянула она с озорной интонацией, — ты собираешься стоять и глазеть на мою задницу всё утро или подождёшь, пока я повернусь грудью?

— Чёрт, точно! — взвизгнул я, хлопнув ладонью по глазам и резко отвернувшись. — Серьёзно, прости ещё раз.

В комнате послышался грохот дверцы шкафа, за которым последовал характерный звон вешалок. Через пару минут она сказала:

— Всё, можешь смотреть.

Я обернулся — и она стояла прямо передо мной, приподняв футболку. — Боже, Лиз, — застонал я, не в силах оторвать взгляд от её идеальной груди. — Зачем ты это делаешь со мной?

— Потому что могу, — рассмеялась она с дьявольским весельем, снова опуская футболку. — Посмотри, ты покраснел. — Она потянулась и ущипнула меня за щёку. — Ты такой милый.

Я обхватил её за талию и притянул к себе.

— А ты — сплошная неприятность, — прорычал я и наклонился, чтобы поцеловать её, не в силах устоять перед её надутыми губами. Чем глубже я её целовал, тем сильнее она впивалась ногтями в мои бёдра — и это сводило меня с ума. Гормоны бушевали во мне, и я сгорал от желания. Поскольку она была по-настоящему безрассудной, мне приходилось быть разумным в наших отношениях. Мне приходилось держать нас обоих в рамках, даже если это шло вразрез с каждой первобытной потребностью внутри меня.

— Боже мой, — выдохнула Лиз, не отрываясь от моих губ. — Ты так хорошо целуешься.

Я не ответил — был слишком занят, чтобы снова не завладеть её губами. Я целовал её с той безумной силой, которую ощущал в груди. Запустив пальцы в её волосы одной рукой, другой я крепко сжал её бедро, наслаждаясь тем, как её тело прижимается к моему. Всё, чего я хотел — это уложить её на кровать и показать, как сильно я её люблю. Как сильно я её хочу. Снова и снова. Пока внутри меня не утихнет пожар. Пока я не утолю эту безумную потребность быть с ней на равных, без одежды, без границ.

Когда я почувствовал, как её пальцы скользнули под мою футболку, а потом начали проникать в пояс моих шорт, я понял, что пора остановиться.

С огромным усилием я оторвался от её губ и отступил назад. — Не смотри на меня так, — предостерёг я, тяжело дыша, когда заметил её недовольный взгляд. — Ты знаешь правило. — Целоваться можно, трогать нельзя, — закатила глаза Лиз. — Дурацкое правило.