Я больше ни в чём не могла быть уверена, что только усугубляло ситуацию, когда Хью в первый день нового года устроил встречу с моими родителями и настоял на том, чтобы мы подали ещё одно заявление в гарду, в котором были бы те самые детали, что я ему рассказала накануне.

Я пыталась держаться, честно, но когда меня повели в участок и там снова появились офицеры, я сорвалась.

Не в силах удержать в голове хоть какие-то чёткие детали той ночи, когда умерла моя сестра, я бредила и неслись бессвязные речи, пока не вызвали врача.

Потом всё потемнело.

Когда родители привезли меня обратно в участок через три дня, меня допрашивал другой офицер, уже не в форме, но говоривший, будто в ней, и заваливший меня вопросами, которые ему не следовало задавать.

— Были ли в семье случаи насилия?

— Нет.

— Вы уверены? Здесь безопасно, можете говорить правду.

— Нет.

— Кто-нибудь когда-либо прикасался к вам неподобающим образом? — Нет.

— А когда вы были маленькой?

— Нет.

— Вы уверены, Лиззи?

— Да.

— Как у вас отношения с мамой?

— Хорошие.

— А с папой?

— Нормальные.

— Кто-то из родителей когда-либо причинял вам вред?

— Нет.

— Ни телесных наказаний или шлёпков?

— Никогда.

— А с сестрой?

— Нет, они и её не трогали.

— А ваша сестра причиняла вам вред?

— Моя сестра умерла.

— Я в курсе, — холодно ответила женщина. — Перед смертью ваша сестра причиняла вам вред?

Я прищурилась. — Нет.

— Но вы были жестоки с ней. По моим данным, после одной из ссор у вашей сестры остался постоянный шрам на правой скуле.

Меня охватил стыд. — Я не помню, чтобы это сделала.

— У вас диагностировано биполярное расстройство, верно?

— Да.

— Диагноз поставлен в раннем детстве?

— Да.

— Какой тип?

— Какая разница?

— Галлюцинации и бред чаще встречаются при первом типе. Можно предположить, что у вас первый тип?

Я мгновенно возненавидела эту женщину, сжала подлокотники кресла и прошипела: — Я не бредила.

— Но вы слышите голоса.

— Нет.

Она подняла удивлённую бровь. — Ваши родители разрешили нам связаться с одним из ваших врачей, и нам подтвердили, что вы слышите голоса с раннего детства. Например, страшную женщину. Моё лицо вспыхнуло от стыда. — Доктор не должен был вам этого говорить.

— У доктора было письменное разрешение родителей раскрыть любую информацию, касающуюся ваших последних обвинений, — спокойно сказала она. — Я так понимаю, что эта «страшная женщина» — та самая, которую вы убедили вашего друга преследовать вас?

Хью.

Она говорила про Хью.

— Я никого не убеждала, — выдавила я, чувствуя, как тело напрягается от напряжения. — Мы оба её видели.

— Вы делаете очень серьёзные обвинения без доказательств. Это отнимает много времени у офицеров и стоит государству денег.

Понимаете?

Я раздула ноздри. — Да.

— Я сочувствую вашей ситуации, — сказала она более мягко. — Вы пережили ужасное, что, без сомнения, усугубило ваши симптомы биполярного расстройства.

Но…

— Но этот поток обвинений должен прекратиться, — продолжила она. — Мы получили официальные жалобы от мачехи мистера Аллена, и хотя мы понимаем, через что вы проходите, если это поведение не прекратится, последуют юридические последствия.

— Сайв написала на меня жалобу? — еле выдавила я, тяжело дыша. — За что?

Она перелистала записи и сказала: — За клевету в адрес её сыновей.

— Сыновей? — прошептала я, чувствуя слабость. — Во множественном числе?

— Да. И пасынок, и родной сын Аллен указаны в её жалобе как пострадавшие.

Пострадавшие.

Правильно ли я услышала?

Они — пострадавшие?

— Никто не хочет видеть вас в беде, мисс Янг, — продолжала офицер. — Тем более никто из моей команды, но вы переходите границы, и нам придётся вмешаться, если вы не прекратите.

Она на мгновение замолчала, а потом добавила: — Никто из нас не хочет видеть горюющего ребёнка в участке. Так что можете ли вы пообещать, что перестанете порочить семью Алленов?

— Не волнуйтесь, — пробормотала я, чувствуя, как сердце холодеет.

— Вы меня тут больше не увидите.

 

 

СМИРИСЬ

Хьюи

7 апреля 2001 года

 

— Что с лицом? — спросил Фели, когда Клэр ввалилась ко мне в комнату в субботу вечером с таким видом, будто кто-то нассал ей в хлопья.

— Меня кинули, — торжественно объявила она и рухнула на мою кровать. — Снова.

— Не обращай внимания, — сказал я, закатывая глаза. — Она закатывает истерику, потому что Гибс поехал в Дублин с Кэпом на Пасху.

— В Дублин, — фыркнула Клэр, скрестив руки на груди. — И зачем им вообще туда ехать?

— Эм, может, потому что Каваны оттуда родом? — сухо предположил я. — И родители Джонни всё ещё владеют там недвижимостью и бизнесом, за которыми стоит иногда приглядывать?

— Они вроде должны были посетить какое-то мероприятие, пока там, — сказал Фели.