Интрореклама, думаю, это значит внутренняя реклама. Изначальная идея была в том, что они просто разрекламируют продукт таким способом, ну знаешь — из уст в уста, когда кто-то знакомый тебе рассказывает о продукте, лучшая реклама. Вспомни, как мы сами чуть не подсели… А потом всё пошло не так; это стало зависимостью — продукт взял верх.

— Но компания выплатила компенсацию, да?

Конечно. И очень щедрую. Поэтому Несбит не работал. Но что ему с этого? Можешь догадаться, на что тратил деньги этот бедный уродец. И я боюсь за его ребёнка, потому что если это генетическое… ну, сам знаешь, оно может передаться.

— Господи… Ещё будешь?

Нет, мне и этого достаточно, спасибо… Так вот, когда Несбит закончил свою историю, он наконец взял «Spook», который я ему купил. К этому времени я уже готов был вырвать это пойло из его рук. Не хотел я быть виноватым в чём-то. Но он был проворнее, он вцепился в бутылку и начал трясти её в разные стороны со скоростью света. Это было как смотреть на эксперта за делом, как на фокусника или кого-то вроде. И говорю тебе, у меня просто челюсть отвисла, когда шесть разных цветов появились в прозрачной жидкости. Несколько секунд в бутылке была радуга, такое маленькое торнадо из цветов. Потом они наконец смешались, и жидкость стала чёрной. Чёрной как ночь! Несбит в последний раз встряхнул бутылку и снял крышку. Он вылил этот коктейль в стакан и протянул мне.

«Отрада», сказал он.

Я медленно взял стакан. Посмотрел в него и клянусь, что мог видеть там искры света, как звёзды в ночи.

Я поднёс стакан к губам и отхлебнул.

— И?

Что?

— О… Боже, мужик, каким на вкус оно было?

На вкус божественно, честное слово. Как будто небеса плескались у меня во рту.

ОТВОРЕНЫ ПОКОИ НОЧИ

Теперь, когда существование метода Олмстаффа стало достоянием общественности, наверное, настало время осветить краткую историю процедуры. То, что сам метод до сих пор вне закона, и даже одно описание действительного ритуала является уголовно наказуемым преступлением, должно убедить нас в необходимости более тщательного пересмотра моральных проблем, извлекаемых им на свет.

О брате Олмстаффе нужно сказать немного сверх биографии, предложенной профессором Т. П. Лехнером в его знаменитой, крайне редко встречаемой «Священной ране» (Cargo Press, 1967). Вот краткий набросок фактов: Олмстафф рождается в бедной крестьянской семье в Ланкашире, Англия, 1455; он последний и самый слабый из девятерых детей; он родился немым; отец велит ему присоединиться к местному тайному ордену назареян в нежном возрасте семи лет. Подобно многим, ушедшим в монастырь в то время, последующая история Олмстаффа канула в скрытые кельи, пыль и неторопливый колокольный гул. Лехнер датирует его смерть 1487 годом, расходясь с более поздними трудами, приводящими свидетельства жизни Олмстаффа ещё в 1524 году (заинтересовавшихся отправляю за детальным рассмотрением «биографического вопроса» к моим «Ослепшим солнечным часам», публиковавшимся в «Items of Moral Philosophy» за апрель 1995-го). Здесь только отметим, что Лехнер был лично заинтересован в приписывании Олмстаффу ранней смерти и указании на (предположительно) любопытное состояние тела.

Из трёх сохранившихся манускриптов, отводимых руке Олмстаффа, два можно оставить без внимания ввиду того, что один из них является добросовестной копией платоновского «Государства», а второй — прекрасным освещением «О хронологических аспектах жизнедеятельности некоторых насекомых» Эгберга. Очевидно, платоновские философствования трогали монахов менее, чем жизненный цикл слепней интересовал иных наблюдателей.

Только после открытия третьего манускрипта в 1959 году мир по-настоящему уделил внимание исследованиям «безъязыкого монаха из Барнстропа». То, как этот латинский текст нашёл путь из захолустной ланкастерской деревушки в заброшенную библиотеку домохозяйства в Дюссельдорфе, по-прежнему нуждается в подробном картографировании. Здесь же он был обнаружен антикваром сэром Джоном Босли, опубликовавшим свой английский перевод в 1962 году — году своей кончины. Это совпадение года перевода и смерти нельзя упускать из виду.

Босли назвал перевод «Отворены покои ночи» — как дань поэтическому характеру латинского оригинала Олмстаффа. Несмотря на это, будучи в высшей мере академической по сути, работа вызвала интерес только среди его собратьев-учёных. Общественное же воображение всколыхнулось позже, когда к манускрипту привлёк внимание Лехнер.

Ко всему нашему академическому неприятию поверхностной популяризации профессора Лехнера и, более того, подозрению его в декадентском стиле жизни (известный наркореципиент, сподвижник Тимоти Лири, поборник кислотных тестов), мы вынуждены признать, что если бы не его смерть, метод Олмстаффа (как он стал известен) всё ещё оставался бы в зоне неведомого.