Сарай — это традиционный склад забытых хобби, и не только ваш, но и вашего отца тоже. Он под завязку забит всякими ржавыми инструментами, старыми велосипедами, неисправными газонокосилками, спецодеждой, поеденной молью, лопатами без рукояти, рукоятями без лопат, бесполезными подарками, молотками для крикета, спущенными мячами для футбола, банками из-под повидла, заполненными гвоздями и шурупами, пачками сгнивших журналов и всеми бесполезными сувенирами с отпуска в Блэкпуле.

Забытые мечты.

Мой отец держал всё своё снаряжение в сарае. Я рос в те годы, когда со времён окончания войны прошло не так много времени, потому что воспоминания о конфликте были постоянно на уме у людей. В комиксах, которые мы любили читать, было полно картинок с нацистами, которые кричали что-то вроде «Gott im Himmel!» (Бог на небесах) и «Englischer Schweinehund!» (Английский свинопас). Нашей любимой игрой было имитирование событий больших битв, и мне, по правде говоря, всегда втайне было стыдно, потому что мой отец, на самом деле, был на стороне немцев. Я знал это, потому что на всём том снаряжении, что я нашёл в сарае, были жуткие символы орла и какие-то слова на немецком языке.

Конечно же, сейчас я знаю, что, должно быть, отец стащил это всё с трупов.

Там был пистолет, Люгер, кажется. И штык. И бинокль. И несколько пуль, около полудюжины пуль. Иногда я прокрадывался в сарай поиграть с этими тяжёлыми магическими предметами. Бинокль я потерял на пляже Блэкпула, и за это я был жестоко наказан. Пистолет и штык мне дали, когда власти провозгласили амнистию на старое военное снаряжение. Но по каким-то причинам отец не отдал мне пули, те шесть пуль. До сих пор не знаю почему.

Несколько недель спустя была ночь Гая Фокса, и после того, как последние отставшие от всех жители покинули городской костёр, от которого остались одни тлеющие угольки, мой отец пошёл туда сам. Не знаю, о чём он думал тогда, в самом деле, не знаю, но через несколько минут оттуда донеслись звуки ужасных взрывов, и я увидел, как отец бежит вниз по улице и размахивает руками, как сумасшедший.

Он просто кинул пули в остатки костра!

А утром, по всей протяжённости деревянного забора, мы увидели чернеющие дыры от огня. Думаю, вот тогда-то люди с нашей улицы и начали поговаривать о моём отце.

Тогда он был как будто поражён вирусом, но теперь его дух очистился, и однажды он бросился в сарай полный решимости выкинуть весь этот хлам раз и навсегда. Он торчал там битый час, а груда мусора всё росла возле входа в сарай. Нам, детям, скоро надоело наблюдать за этим, пока мы не услышали внезапный тревожный крик. Мой отец выбежал из сарая, преследуемый каким-то облаком, чёрным жужжащим облаком.

Он открыл коробку с наживкой. Коробку, которая пылилась в сарае неделями, с личинками внутри. Там они сначала превратились в куколок, а потом в голодное облако насекомых, которое роилось несколько секунд у лица моего отца перед тем, как, наконец, отцепиться. Облако пепла, улетающее к солнцу.

ГОМО-КАРАОКЕ

Работают все машины! Я — Девичья Сила 7 из всемирно известной команды МЕЧ-ПАРФЮМ. Со своей специальной барсеткой для гаджетов я лучшая из непобедимых. Особо отмечу свой смертельно ядовитый любовный романс! Сыграй со мной. Вместе мы спасём Лунчестер от всякой заразы.

Этим вечером город облачён в парфюм грязной шлюхи и соответствующий наряд. Дождь перестал, оставив улицы с мокрыми жирными волосами, масса их прядей забила ливнёвку. Все флаера всех вечеринок всех времён скопились в сливном отверстии жизни. Я стою на балконе ночного клуба «Дабтек», зажав ладонью рот. Высоко надо мной лазер с крыши разными цветами раскрашивает тучи, хамелеонит под ритм. Я вышел подышать, но даже у музыки серьёзные проблемы с гигиеной, и от этого не сбежишь. Это моё первое в жизни выступление в Манчестере, и это место — сплошной гигантский сраный вонючий динамик зеро-типа. Здесь нет и следа моего соперника. Когда я подхожу к краю, смотрю вниз, волны народа вытекают из клуба — эпилептики под заикающимися огнями. Назад в клуб впадает очищенный канал. Какие-то столы, стулья, пара зонтов от солнца, все мокрые и отяжелевшие, но не суть; небольшие промежутки между дождём позволяют считать и учиться жить среди них. Облака дешёвых покупных гормонов поднимаются от юных тел. Визжит девушка. Другая швыряет своим бокалом прямо в официанта; жидкость летит сквозь его тело, создавая радиальное мерцание. Какой-то парень свалился в воду. Всё очень плотское, очень человечко-человечное, и это всё, что я могу сделать, чтобы не блевануть.

— Сэр, вам требуется помощь?

— Что? — я оборачиваюсь: официант подмигивает мне.

— Это из-за влажности, сэр? — Его лицо дёргается, словно плохая блок-схема.

— Я в порядке.

— Желаете выпить? Чтобы успокоить нервы, возможно? За счёт заведения?

— Оставь меня.

— Юноша, я желаю вам удачи сегодня вечером.