Её раздражало осознание того, что они не прикасались ни разу — даже лёгкого касания руки или помощи забраться на крышу — с тех пор, как он помог ей спешиться с лошади, когда они вернулись в Бладхейвен. Изольда не знала, почему это так сильно её беспокоило, кроме того, что была определённая степень неразрешённого напряжения от моментов, предшествовавших наказанию Бастиана. Оргазм, который он ей подарил, был потрясающим, и он был в нескольких секундах от того, чтобы кончить самому, когда ворвался Эверетт.

А затем, после всего, что случилось, никто из них не упомянул об этом.

— Чисто физическое, — сказала Изольда после той первой встречи. — Это не повторится, — сказала она, и Бастиан согласился.

Но затем это повторилось. Дважды.

И Боже ей помоги, но она больше не была уверена, что это чисто физическое. Не теперь, когда у неё продолжало возникать это тревожное порхающее чувство в животе, когда он смотрел на неё определённым образом или угрожал убивать людей за неё. Определённо не после того, что она чувствовала, когда Эверетт утащил Бастиана от неё, или когда он истекал кровью у неё на руках — словно она умирала заново, и единственное, что могло спасти её, — это если бы он тоже выжил.

Изольда давно перестала пытаться убедить себя, что ненавидит его. Он спас ей жизнь дважды, что само по себе было достаточной причиной больше не ненавидеть его, но в какой-то момент после той ночи, когда он обработал её отравленную рану, она также стала находить его не невыносимым. По правде говоря, она думала, что ей даже может нравиться его присутствие.

Ей было всё равно, что он волк. Ей никогда не было по-настоящему важно, если быть честной. Это было просто удобным оправданием, чтобы заявлять о ненависти к нему, держать его на расстоянии вытянутой руки и отрицать то настойчивое, жгучее желание, которое она чувствовала каждый раз, когда он оказывался на расстоянии прикосновения.

Несмотря на то, что эти чувства пугали её до чёртиков, она также не могла выносить этого тупика, в котором они оказались, где, казалось, никто не был достаточно смел, чтобы сделать следующий шаг. Даже здесь, вдали от острого взгляда Селены, ненавидящей волков, Изольда была слишком напугана, чтобы поцеловать его снова.

— Ты не думаешь, что когда Агги сказала «кровавая луна», она говорила о фестивале? — выпалила Изольда, отчаянно пытаясь придумать что-то, что можно сказать, кроме «какого чёрта ты не поцеловал меня снова?» — Кровавая луна. Ночь Кровавой Луны?

— Возможно, наверное, но я сомневаюсь. — Бастиан нахмурился, глядя на торчащую нитку на колене своих штанов. — Агги раньше никогда не покидала территорию волков. Чёрт, она редко выходит за пределы Лейк Холла, кроме как в полнолуния. Я не понимаю, как она вообще может знать о человеческом фестивале в деревне, где никогда не была.

Несмотря на то, что у Бастиана находился контраргумент почти на каждую теорию, которую Изольда выдвигала насчёт всей этой истории с кровавой луной и родом крови, он всегда был вежлив по этому поводу. Он ещё ни разу не расстроился и не осадил её, несмотря на то, что она ходила по кругу в этом вопросе уже почти две недели подряд.

— Но чем ещё это может быть? — возразила она. — Это слишком большое совпадение. Как мы думали, два разных существа, нападающих на деревню, — это слишком большое совпадение, и мы оказались правы насчёт этого.

— Настоящая кровавая луна? — предположил Бастиан. — Ну, знаешь, когда луна становится красной на небе? Ты видела такое раньше, не так ли?

— Не с детства, но да. — Изольда уставилась на полумесяц, опускающийся к горизонту. — Научный термин для этого — лунное затмение, если ты не знал.

— Послушайте её, со всеми этими изысканными университетскими знаниями, — сказал Бастиан лёгким, дразнящим тоном.

Изольда бросила на него сердитый взгляд, затем вернулась к наблюдению за деревней в темноте.

— В университете есть астрономы, которые могут предсказывать затмения, — сказала она. — Возможно, нам стоит съездить в Аальденбург и провести небольшое исследование. Посмотреть, есть ли какие-то предания, связанные с кровавой луной, которые могли бы стать подсказкой, или не приближается ли какое-нибудь из них.

— Мы не успеем вернуться к следующему полнолунию, — возразил Бастиан. — И мы оставим Бладхейвен беззащитным, пока нас не будет.

— Не то чтобы мы вдвоём обеспечивали какую-то великую защиту деревне. Люди всё ещё умирают.

— Но у нас двоих больше шансов остановить зверя, чем у людей.

Изольда вздохнула. Он конечно был прав.

Краем глаза она видела, что он смотрит на неё. Она чувствовала жар его взгляда на своей щеке, как клеймо.

Когда она повернула голову, их носы разделяли несколько жалких дюймов.

— Почему ты не прикасался ко мне с тех пор, как мы вернулись с территории волков? — выпалила она. Слова вырвались прежде, чем она успела остановить себя.

Бастиан ничего не сказал — только смотрел на неё. Он закусил нижнюю губу, покусывая её в нерешительности, и Изольда проследила за этим движением глазами.

— Я не думал, что ты этого хочешь, — наконец признался он.