Женщина с отнятой ногой, Ханна Дункан, выживет. Деревенский доктор прибыл через несколько минут после того, как волк убежал, чтобы обработать её рану. У мужа Ханны отсутствовал приличный кусок кожи на левой руке, и у нескольких других жителей были следы когтей, которые оставят уродливые шрамы, если раны не загноятся. К счастью, казалось, никто не умрёт.

Часть Изольды возмущалась, что она не преследовала чудовище вместе с Селеной и мужчинами, но… другая часть её всё ещё дрожала при воспоминании о тех ужасных моментах в лесу до того, как появился Бастиан. Она вернулась в хижину, как только все жители разошлись по своим домам, ожидая возвращения Селены.

Почти рассвело, когда она наконец вернулась.

— Ты поймала его? — потребовала Изольда в ту минуту, как Селена вошла в дверь.

— Нет, — выплюнула Селена, сбрасывая плащ. — Он сбежал на территорию волков. После этого я ничего не могла сделать. Люди продолжили преследовать его, но они слишком медленные. Они его не поймают.

— И ты никого больше не видела? Кого-нибудь, кто мог бы ему помогать? — Изольда рассказала Селене свою теорию о том, что это должен быть человек — или кто-то в человеческой форме — кто остановил её при преследовании чудовища прошлой ночью.

— Нет, — слово вырвалось отрывисто и раздражённо. — Никогда прежде волк не ускользал от меня так, — объяснила она в ответ на хмурый взгляд Изольды. — Ни разу. Каждого волка, на которого я охотилась двести лет назад, я поймала.

Хмурый взгляд Изольды только стал глубже. Она догнала волка прошлой ночью с относительной лёгкостью, а у чудовища было довольно значительное преимущество. Однако она не осмелилась упомянуть об этом.

— Это странно, — сказала она вместо этого. — Я уверена, что это то же самое чудовище, которое я видела прошлой ночью, но другие нападения…предположительно, оно нападало на людей, которые уже были на улице, собирали дрова или воду. Но один из жителей сказал, что сегодня ночью оно зашло в чей-то дом и вытащило…

— Не будь смешной, — отрезала Селена. — Это не мог быть тот же волк, который убил других жителей.

— Но…

— Волки обращаются только в полнолуние, Изольда. И ты сама сказала, что не разглядела как следует существо раньше.

Второй раз за эту ночь Изольде захотелось спорить. Нет, она не разглядела чудовище ясно прошлой ночью, но она знала, что видела. Оно было того же размера, того же цвета. Оно двигалось с той же быстротой. Не говоря уже о том, что за все годы, что она жила в Бладхейвене, волк никогда не нападал на деревню. Она вообще редко когда видела волка — или обычного волка, если на то пошло, — и теперь она должна была поверить, что сразу два существа терроризируют деревню? Это не имело смысла.

Но второй раз за эту ночь Изольда держала рот на замке.

— Ты права, — солгала она. — Мне жаль, что ты не поймала чудовище.

Селена небрежно махнула рукой, но Изольда знала её достаточно хорошо, чтобы понять, что она была из-за этого в мрачном настроении. Вскоре после этого она исчезла в своей спальне, хмурое выражение всё ещё оставалось на её лице.

Изольда подождала, пока по ту сторону закрытой двери Селены не стало тихо, затем выскользнула из хижины и поспешила к Бастиану.

— Бастиан?

Голос Изольды эхом разнёсся в пустой мастерской. Сама кузница была тёмной, инструменты нетронуты. Едва рассвело, небо было так густо затянуто грозовыми тучами, что могло бы быть ещё ночью. Изольда понятия не имела, как далеко уходил Бастиан, чтобы пройти обращение, и вернулся ли он уже, но она не хотела ждать до наступления темноты, чтобы поговорить с ним о волке.

Она сделала несколько шагов в кузницу, оглядываясь. Она предположила, что могла бы прокрасться наверх по лестнице в комнаты Бастиана и ждать его там, но…

— Я здесь.

Его голос был хриплым, эхом разносясь по лестнице. Изольда вздрогнула от этого звука, такого грубого и слабого по сравнению с обычной твёрдостью его слов.

Она поспешила через кузницу, затем вверх по лестнице. Когда она добралась до верха, она остановилась в неуверенности. Она не видела Бастиана — ни на канапе, ни у стола, ни в постели. Но она слышала его голос, значит, конечно…

Когда она наконец заметила его, сердце Изольды забилось от тревоги.

— Боже, ты в порядке?

Бастиан лежал свернувшись на ковре, прямо в центре комнаты. Его брови были нахмурены, глаза закрыты, бока вздымались от тяжелого дыхания.

И он был совершенно голым.

— Я в порядке, — прохрипел он, даже не поднимая головы, чтобы взглянуть на Изольду. — Обращение выматывает меня.

Какое бы недоверие или неприязнь она ни испытывала к Бастиану, когда она смотрела на него, сейчас это было далеко всего от сознания Изольды. Всё, о чём она могла думать, — это что видеть его таким, вялым и слабым, задыхающимся от боли… в груди сдавило, словно кто-то сжал её сердце в кулак.

Изольда пересекла комнату и опустилась на колени рядом с ним.

— Каждый раз так?