Он наклонился к ней, его лицо оказалось совсем рядом, он совершенно не признавал личных границ, и от его слов ее сердце забилось чаще:

— Не волнуйся. Я не буду есть десерт с Друзиллой, но моя дверь будет открыта, если тебе захочется чего-нибудь сладенького сегодня вечером.

Норт моргнула, а он рассмеялся.

— Я тебя ненавижу.

— Люблю слышать от тебя эти слова. — Его лицо стало серьезным. — Заказывай что хочешь, пока я занимаюсь делами.

Пока Тик-Ток вальяжно шел к саду, Друзилла вынесла две тарелки супа и поставила на стол.

— Я всегда рада, если новые гости тоже присоединяются к десерту. — Она подмигнула девушке, и Норт подавилась собственной слюной, пока эльфийка с улыбкой уходила обратно.

Норт похлопала себя по груди, чтобы продышаться. Она сосредоточилась на дымящемся супе, не желая больше ничего слышать о десертах, и поднесла ложку к губам.

— Горячо! — прошептала-вскрикнула Норт и уронила ложку. — Боги! — Надо было подуть на жидкость или сначала попробовать. Обмахивая рот рукой, она оглядела стол в поисках воды — хоть чего-нибудь, чтобы унять жар. Ничего.

Тик-Ток уже разговаривал с мужчиной, у которого по бокам головы росли загнутые темные рога. Он был слишком далеко, чтобы она могла разглядеть другие черты лица.

Только она собралась встать и зайти внутрь за прохладным питьем, как сзади послышался хруст шагов. Норт резко обернулась, потянувшись к топору, но увидела копну спутанных медных волос.

— О, это ты, Ризмала.

Дварфийка плюхнулась рядом с ней на скамью с привычным угрюмым выражением лица.

— Я кое-что должна твоему отцу, — прохрипела Ризмала.

— Моему отцу? — Норт нахмурилась.

— Я должна ему это. — Рука дварфийки метнулась так быстро, что Норт не успела и глазом моргнуть. Острая боль пронзила грудь. — За убийство моего мужа и продажу его головы.

Слова доносились будто издалека, кровь подступила к горлу, удушая ее. Норт посмотрела вниз: на груди расцветало алое пятно там, где торчал кинжал. Голос в голове кричал: «Хватай топор, защищайся!», но сознание затуманивалось.

Затем Ризмала вырвала лезвие. Мучительный хрип сорвался с губ Норт; ее взгляд встретился со взглядом Тик-Тока, который уже бежал к ней.

Мир завертелся.

И она почувствовала, что падает, падает, падает.

Глава 11

Тик-Ток

Тело Тик-Тока двигалось само собой. Шаги были такими тяжелыми и быстрыми, что он чувствовал, как вибрация от каждого удара подошв о землю отдается в ногах. Но разум… разум будто завис. Парил. Застыл.

Прежде чем он успел толком поприветствовать своего связного, Ризмала выхватила кинжал. Вонзила его в грудь Норт. Несмотря на расстояние между ними, приглушенный вскрик Норт эхом отозвался у него в голове. Низкий, булькающий звук. Ответный рев Тик-Тока вырвался из самого нутра, обжигая горло; его связной бросился наутек в темный переулок вместе с заколдованным предметом, который был им необходим, чтобы скрыться от Солта.

Нет, нет, нет.

Только не Норт. Она была ему нужна. Она не заслужила такой насильственной смерти. И от рук его первого помощника? Он клялся, что с ней ничего не случится. Клялся. И теперь эта клятва была нарушена.

Его руки сжались по обе стороны головы дварфийки. Один поворот, резкий костяной хруст, и мертвое тело Ризмалы рухнуло на галечную землю прежде, чем она успела вымолвить хоть слово в свое оправдание.

Этому не было оправданий.

Одной рукой Норт вцепилась в край стола, другую прижала к фонтанирующей ране на груди. Ее глаза закрылись, тело качнулось. Тик-Ток подхватил ее, когда она повалилась назад, едва не упав со скамьи.

— Норт! — рявкнул он в ее бледное лицо. — Тебе нельзя умирать. Очнись!

В уголках ее рта запузырилась кровь, грудь тяжело вздымалась. Каждый вдох давался с хрипом, каждый выдох — со всхлипом.

— Проклятье! — Он вскочил, подхватывая ее и прижимая маленькое тело к своей груди. Респен. Им нужен Респена, но эльф на другом конце рынка. Он мог бы доставить ее к лекарю быстрее всех. Тик-Ток даже не знал, где здесь, черт возьми, искать врача. — Мне нужен лекарь! — в отчаянии закричал он.

Друзилла выскочила за дверь и ахнула, округлив глаза.

— Что случилось?

— Ей нужен лекарь! — гаркнул он. Внутренности скрутило узлом. Паника когтями скребла в груди, отчаянно пытаясь вырваться наружу. — Живо!

Друзилла метнулась обратно внутрь, и ее крики вскоре стали казаться далекими. Он не знал, что, черт возьми, делать. Ждать здесь? Бежать по улицам, пока не найдет кого-нибудь? Времени не было.

Совсем нет времени!

С каждой секундой Норт становилась всё бледнее. Он отказывался смотреть на ее грудь. Не мог этого вынести. Видеть, как из нее утекает жизнь, зная, что ничем не может это остановить. Если он превратит ее в камень, чтобы унять кровотечение, это может только ухудшить рану. А может, стоит рискнуть…

— Норт, — взмолился он. — Норт, пожалуйста.