— Извините, сэр, — говорит Дарси в рацию. — Идем.

Трава ласкает нас всю дорогу до базового лагеря. Время от времени кто-нибудь из нас протягивает руку, чтобы позволить ей коснуться кожи. Мы проходим сквозь россыпь пурпурных цветов. Никто из нас не дотрагивается ни до одного лепестка, но бутоны поворачиваются к нам, когда мы проходим мимо, и, кажется, провожают нас взглядом, пока мы идем на восток.

3

Я записалась в экспедицию, потому что верю во вторые шансы. Я хотела увидеть Планету, да; может быть, даже в каком-то извращенном смысле пойти по стопам матери. Но дело было не только в этом. Это была мечта о новом доме для человечества. Мы убили Землю. Миллионы из нас погибли, уничтоженные ужасающими погодными катаклизмами, от голода или воздействия стихии в огромных пустынях, разросшихся во время Великого потепления. И что еще хуже, мы убивали друг друга, разоряли землю бомбами, больше не заботясь о сохранении человечества, не говоря уже об окружающей среде. Спасать больше было нечего.

А затем мы получили сигнал от одного из наших дальних зондов, одной из наших последних надежд на будущее. И вот она, всего в нескольких световых годах от нас: Планета, словно дарованная нам самим Богом, чтобы очистить нас от наших грехов.

Сначала они отправили больше зондов, оснащенных средствами для измерения атмосферы, содержания воды, биологии — всего, что могло повлиять на нашу способность поселиться там. Зонд за зондом отправлялся к Планете, и один за другим они присылали данные, миллионы терабайт данных, и все они приводили к одному выводу:

Планета станет спасением человечества.

Год спустя к Планете отправилась первая пилотируемая миссия, и моя мать была среди них.

Она была единственной, кто вернулся.

Если бы Земля не была так разрушена, если бы существовали хоть какие-то доказательства того, что Планета таит в себе изначальную опасность, Проект колонизации Земли мог бы положить конец всем последующим пилотируемым миссиям. Но они этого не сделали.

Вместо этого им потребовалось несколько десятилетий, чтобы отправить еще больше зондов. Они привлекли к работе больше ученых, включая меня. И наконец, когда было установлено, что там абсолютно безопасно, они открыли набор во вторую пилотируемую миссию на Планету.

Я никогда ни во что не верила так истово, как верю в ПКЗ. Будь то кровь моей матери, моя одержимость зеленью и всем растущим, или врожденный оптимизм — Планета для меня всё. Она — воплощенная надежда. И что бы ни случилось с командой моей матери, какие бы неведомые ужасы ни постигли их, я должна верить, что это не повторится.

Это место слишком хорошее, слишком правильное. Я до мозга костей чувствую, что именно здесь нам и суждено быть.

Я верю в это так сильно; я просто тону в этом.

4

Базовый лагерь — это скопление палаток у холма, приютившихся на грунтовой поляне на опушке леса. Его оставила здесь экспедиция моей матери; все осталось как было, вплоть до лабораторных палаток и всего их оборудования. Он простоял здесь тридцать два года, и все осталось нетронутым. Лагерь чист и организован. Словно десятилетиями находился в стазисе, в ожидании.

Широкая мелкая река извивается к северу от лагеря; мы уже знаем, что вода в ней безопасна для питья и идеально подходит для купания.

Мы с Дарси и Джулианом занимаем по палатке, стоящие бок о бок в южной части лагеря. Палатки едва ли достаточно высоки, чтобы стоять в них в полный рост. В каждой есть походная койка, крючок для фонарей и сундук для вещей. К своему странному разочарованию, я не нахожу в своем сундуке ничего интересного. Пара носков неизвестного владельца. Одеяло, какие-то случайные инструменты и кусок веревки. А чего я ожидала? Записку от матери?

Кажется каким-то неправильным селиться там, где раньше жили семь человек; шестеро из которых так и не успели попрощаться.

Бен выбирает палатку в северной части лагеря. Расположенная в центре главная палатка просторна и оборудована длинным столом, массивным холодильником, забитым сгнившей едой, и безликими предметами первой необходимости. Все остальное мы принесли на своих спинах. Я собрала вещи налегке, не планируя заниматься ничем, кроме работы, но знаю, что у Дарси в рюкзаке настоящая библиотека. Джулиан принес скетчбуки, краски и уголь. Никто из нас не знает, что принес Бен.

— Наверное, порножурналы, протеиновые джерки и пушки, — размышляет Джулиан, присоединяясь ко мне по пути к главной палатке.

Уже вечер, и Дарси последний час готовит еду. Им с Беном удалось запустить генератор, а Дарси, к своей радости и всеобщему ужасу, нашла запас консервов без срока годности. Она сказала, что это праздник, и, поскольку она единственная из нас, кто умеет готовить более-менее сносную еду, она взяла готовку на себя.

— Пушки, во множественном числе? — спрашиваю я.