— Вот именно, — соглашаюсь я, и мой рот оказывается практически в ухе Дарси из-за того, как сильно она вытягивает шею в моем пространстве. — А я-то думала, ты умная.

— Очевидно, недостаточно умная, чтобы отмазаться от миссии, в которой полно некомпетентных людей, — приветливо говорит она, по-прежнему с нетерпением вглядываясь в иллюминатор. А затем бодро добавляет себе под нос: — Имена на букву «Дж» — это всегда те еще муда...

— Ладно, хватит, — перебивает ее Бен, сидящий рядом с Джулианом. Его присутствие внезапно становится внушительным, словно он может включать и выключать свои лидерские качества как по щелчку. Наверное, это из-за того, что он военный. В отличие от нас, ученых, чьи мозги работают на скорости миллион миль в минуту, и которые всегда шутят и валяют дурака, чтобы выпустить пар, он — мина замедленного действия. Он терпеливо ждет. А потом, когда команда начинает буянить или возникает проблема, требующая решения, он мгновенно берется за дело. И вот он вдруг здесь, неоспоримый, и я не могу отвести от него взгляд.

— Прости, папочка, — нараспев произносит Джулиан.

Бен потирает нос тупыми пальцами.

— Флеминг, сколько раз мне нужно повторять? Не называй меня папочкой.

— Да, папочка, — поддакивает Дарси.

Я отказываюсь присоединяться к шутке. Это ощущается слишком фамильярно, особенно рядом с Беном. За тот год, что мы вчетвером тренировались вместе, я так и не подпустила его к себе. Дарси и Джулиан теперь мои друзья, нравится мне это или нет. Но что-то в Бене заставляет меня чувствовать себя неуверенно, и мне проще держать его на расстоянии вытянутой руки, чем взглянуть в глаза собственным чувствам. Я говорю остальным, что дело в том, что он военный, но это лишь часть правды.

Бен бросает на меня взгляд, который как бы говорит: «Спаси меня от них», и я пожимаю плечами, отворачиваясь.

Дарси и Джулиан начинают перепалку через весь шаттл, и их голоса отходят на задний план, когда мое внимание снова переключается на иллюминатор. Планета поднимается нам навстречу. Я уже влюблена. Я видела ее раньше на записях и фотографиях. Я видела ее реки, горы и леса. Ее пустыни и погодные условия. Но не так. Не из космоса, приближаясь к ней извне. Она — яйцо, готовое вылупиться. А мы — ее удобрение.

Я вижу человечество таким, каким оно будет, если наша миссия увенчается успехом и мы обретем новый дом на Планете: сначала несколько тысяч колонистов, затем их число удвоится, потом увеличится в четыре раза, они будут строить и расселяться. Будут менять русла рек и прорубать пути сквозь горы. Будут процветать в нашем новом доме. В груди щемит.

Фоновый гул веселой перебранки становится громким и резким.

— Не будь таким кайфоломом, — говорит Дарси, — мы ведь еще даже не прилетели.

— Я не кайфолом, — возражает Джулиан, поправляя овальные очки на длинном носу. — Не дай бог мне начать рассуждать о философской природе этой миссии.

— Ты не рассуждал, придурок, — отвечает Дарси, отвернувшись от меня. — Ты вел себя по-хамски. Проклятая? Серьезно? Сука, мы же ученые.

— Наука не может объяснить все, сука.

Бен вздыхает, проводя рукой по лицу. Он старше нас троих, хотя и ненамного. Я никогда не спрашивала, но, наверное, ему под сорок, может, сорок. У него многострадальный вид человека, который привык мириться со всяким дерьмом. Еще один побочный эффект многих лет, проведенных в вооруженных силах.

— Может и объясняет, — почти кричит Дарси через весь крошечный шаттл. — По каким сайтам с теориями заговора ты лазил? Ты теперь плоскоземельщик?

— Здесь нет плоскоземельщиков, Феррейра, — рокочет Бен. У него грубый, низкий, скрипучий голос, созданный для того, чтобы отдавать приказы.

— А что, если да? — вызывающе отвечает Джулиан.

— Немедленное катапультирование из шаттла, — заявляет Дарси.

— Ты бы убила меня за нестандартный образ мыслей?

— Господи, Джулс, клянусь...

— О чем вы, мудаки, спорите? — вмешиваюсь я. Но мне кажется, что я уже знаю ответ. О том же самом они перешептывались весь прошлый год, с тех пор как нас четверых определили в эту команду, с тех пор как я рассказала им, кем была моя мама.

В шаттле повисает неловкая тишина.

— Не обращай на них внимания, Джонс, — говорит Бен. Он всегда называет нас по фамилиям.

— Джулиан ведет себя как мудак, — одновременно с ним произносит Дарси.

— Если ты не хотел участвовать в этой миссии, Джулс, — говорю я, скрестив руки на груди и сверля его тяжелым взглядом через весь шаттл, — тебе следовало подумать об этом три месяца назад, прежде чем ты заполз в свою капсулу для гиперсна.

Ненавижу, что меня беспокоит то, что люди говорят о моей матери и о том, что с ней случилось на этой планете. Хорошее или плохое, это не имеет ко мне никакого отношения. Но иногда, когда вокруг тихо и я позволяю своим мыслям блуждать, я верю в самое худшее: в ту выдуманную тьму, которую моя мать пережила в конце провалившейся миссии.