— Иди сюда, — бормочет Бен, подходя ко мне. Он обхватывает меня своими сильными руками. Его нежность сейчас кажется неправильной, эта сладость только для меня, которой я не заслуживаю. — Всё хорошо, — говорит он, согревая дыханием мою шею. Он целует меня туда, зарываясь рукой в мои волосы. С запозданием я замечаю, что он бросил одежду Дарси, бездумно позволив ей упасть на лесную подстилку.

Мне не нужно смотреть, чтобы понять, что его зрачки снова расширены. Он уже опьянен лесом. Я могла бы остановить его, прежде чем сама паду перед этим беспомощной. Дарси мертва. Джулиан пропал.

Я должна остановить Бена.

Но его рот настаивает, жадно впиваясь в мою кожу. Его руки требуют, натягивая мои волосы и опускаясь ниже. Я не настолько сильна. Мне тоже нужно утешение. Мне тоже нужно, чтобы меня нашли.

Я беру его голову в свои руки и заставляю посмотреть на меня. Он смотрит сквозь полуопущенные веки; губы приоткрыты, мягкие и податливые. Благоговение исходит от его тела, как жар. Я притягиваю его для поцелуя, и его глаза трепещут и закрываются.

Его тело может быть благоговейным, но рот греховен. Как только я приоткрываю губы, углубляя поцелуй, он стонет, его руки ложатся мне на бедра, и он с силой вжимает меня в себя, словно боится, что я исчезну. Его пальцы впиваются мне в бока. Я хочу, чтобы он целовал меня до тех пор, пока лес не прорастет над нами и вокруг нас, поглощая и растворяя без остатка.

Он опускается передо мной на колени; его руки скользят вниз по моим бокам, сжимая мою задницу, заднюю поверхность бедер. Его руки горят. Когда он смотрит на меня снизу вверх, в его взгляде — обожание. Он переполнен желанием. Дикий блеск полыхает в его потемневших глазах.

— Можно? — спрашивает он, задыхаясь.

Я не знаю, чего он хочет, но я позволяю. Я отдала бы ему всё что угодно. Он может брать меня, как ему заблагорассудится. Потому что я знаю — он мой.

Я киваю, и он со стоном обжигает дыханием мою внутреннюю поверхность бедра.

Затем, неистово, путаясь пальцами, он расстегивает молнию на моих штанах. Стягивает их ровно настолько, чтобы ухватиться за обнаженные бедра, глубоко впиваясь большими пальцами. Я уже мокрая для него, и я уверена, он это знает. Он целует меня прямо через промокшие трусики и стонет.

— Джонс, ты невероятная...

Предательская тянущая боль нарастает в самом моем естестве. Вид того, как он стоит там, на коленях передо мной, упираясь коленями в черную землю, его грубые руки на моей нежной коже — всё это сводит меня с ума. Желание почти топит меня.

— Бен, пожалуйста. — Я даже не знаю, о чем умоляю.

— Всё, что захочешь, — говорит он. — Я дам тебе это.

Затем он оставляет самый легкий, едва ощутимый поцелуй на моем клиторе. Я чуть не вспыхиваю прямо там, на месте. Он цепляет трусики двумя пальцами и стягивает их так медленно, что я могла бы умереть за то время, пока он от них избавляется. Это должно было быть неловко; мы должны были хихикать, спотыкаясь о полусброшенную одежду в лесу, не в силах снять ботинки. Вместо этого всё кажется священным, изысканным в своем несовершенстве.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, желая, чтобы этот момент с Беном длился вечно. Деревья, как мне представляется, склоняются, чтобы понаблюдать. Лозы начинают раскручиваться, нерешительно потягиваясь к нам лиственными усиками.

Бен наконец целует меня — почти целомудренное прикосновение его губ к моей ноющей киске. Непреодолимое удовольствие прокатывается по мне, и мне приходится закусить губу почти до крови, чтобы остановить оргазм.

Еще нет. Я хочу растянуть это как можно дольше. Я хочу умолять его об этом.

Он целует меня снова, на этот раз медленнее, его язык высовывается, чтобы попробовать меня на вкус, и я всхлипываю от этого идеального ощущения. Мои бедра дергаются без моего на то разрешения.

— Чшш, потерпи, — бормочет Бен, его глубокий голос вибрирует в самом моем нутре. Я медленно вращаю бедрами, пока он пожирает меня ртом и языком. Он знает, когда именно нужно надавить, когда отстраниться. Как будто он читает мои мысли. Словно мы — один организм, безупречное создание, рожденное для удовольствия и желания.

— Хорошая девочка, — урчит он. — Я чувствую тебя. Ты близко.

Я стону, выгибая спину. Что-то мягкое и прохладное ласкает мою грудь, щекоча сосок. Что-то еще обвивается вокруг моей талии, удерживая меня в вертикальном положении. Я ахаю от нежных прикосновений, дыхание срывается на поверхностные судорожные вздохи. Тянущая боль становится всё тяжелее и тяжелее. Я распадаюсь на части. Рот Бена неумолим, одновременно нежный и яростный.

— Посмотри на меня, Джонс. — Он обожает это говорить.

Но я почти не хочу этого. Я почти хочу разойтись по швам и слиться с ветром, хочу всё глубже и глубже погружаться в почву, как Дарси, навсегда утонув в бесконечном удовольствии Планеты. Но Бен отдал приказ.

Трепеща веками, я смотрю вниз.

Мое дыхание перехватывает. Лозы обвиваются вокруг моего торса, нежные, медленно змеящиеся, возбуждающие своим скольжением. Листья задевают соски. Лес заключил меня в свои пышные объятия. Я должна быть в ужасе. Должна вырваться, схватить Бена и бежать обратно к шаттлу, на наш корабль, подальше от этого места навсегда.

Но...