– Я говорил, что возьму тебя здесь, – прошептал он, голос хриплый от желания, губы едва коснулись мочки моего уха. – И я это сделаю. Прямо сейчас.

Я попробовала вдохнуть глубже, но воздух застрял в горле. Сердце колотилось так сильно, что, кажется, он слышал его сквозь спину.

– Может продолжим дома... а если кто-то войдет? – мой голос вышел тише, чем хотелось, почти молящим.

– Как войдет – так и выйдет, – его дыхание снова обожгло мне ухо, горячее и медленное, точно он смаковал каждое слово. – Я хочу тебя здесь. И ждать не собираюсь. Твое «может» закончилось, жена.

Его пальцы работали уверенно, но не спеша – узелок за узелком, медленно – распаковывал подарок, который уже принадлежит ему.

Корсет расходился шире, открывая спину – от лопаток до поясницы. его большой палец провел по позвоночнику вниз, точно рисуя линию владения. Кожа покрылась мурашками. Грудь вырвалась на свободу – тяжелая, чувствительная, соски стояли острыми, точно просили прикосновения.

Влад наклонился ближе, губы коснулись моей шеи – не поцелуй, а легкое скольжение языком по пульсирующей жилке. Я выгнулась к нему невольно, прижалась ягодицами сильнее – почувствовала, как его член дернулся в ответ, как вены на нем напряглись еще больше сквозь ткань. Он потерся обо мне – медленно, нарочито, точно дразня – показывая, насколько он готов войти уже сейчас.

Запах его одеколона смешался с моим – сладким, женским, возбужденным. Его рука спустилась ниже, под юбку, скользнула по внутренней стороне бедра – медленно, дразняще, оставляя за собой след горячей кожи. Пальцы нашли край трусиков – уже мокрых от желания.

– Ты уже течешь, – прошептал Влад хрипло, голос низкий, почти рык. – С самого начала вечера, правда? это, когда мы танцевали. Как ты терлась обо мне бедрами, точно просила.

Влад отодвинул ткань в сторону – одним движением, без церемоний. Пальцы скользнули по влажным складкам – легко, дразня, размазывая мою влагу по клитору. Я застонала – тихо, но он сразу закрыл мне рот ладонью, другой рукой, будто говоря: «Не так громко. Еще не время».

Власов не спешил – просто водил подушечками по клитору, легкими кругами, потом сильнее нажимал, чувствуя, как я пульсирую под его прикосновением.

Его пальцы ускорились – круги стали точнее, сильнее. Я уже хваталась за край стола, ногти впивались в скатерть, стон рвался в его ладонь.

Еще мгновение – и я бы кончила.

Но он остановился. Вывел пальцы медленно, нарочито, чтобы каждую секунду пустоты. Тело дрогнуло от неожиданного обрыва, низ живота сжался болезненно, будто умоляя вернуться. Я тихо всхлипнула в его ладонь – не от боли, а от этой жестокой незавершенности.

Влад не отпустил меня сразу. Его рука осталась на моем рту – тяжелая, теплая, немая команда молчать. Другой рукой он медленно провел по моей спине вверх, вдоль почти расшнурованного корсета, который уже свисал, обнажая лопатки и часть груди. Шнурки качались, как маятник, напоминая: он решает, когда и как далеко зайти.

Власов наклонился ближе, губы коснулись моего уха.

– Ты думала, что это уже конец? – голос низкий, с той властной ноткой, от которой мурашки бегут по коже. – Нет, жена. Это только начало.

Глава 40

Шнурки корсета наконец распустились полностью. Ткань упала вниз вместе с нижней частью. Обнажила спину, грудь, живот. Холодный воздух зала коснулся горячей кожи – контраст был почти болезненным.

Влад не отступил. Его ладони сразу легли на мою обнаженную грудь, сжали, помяли, как проверяя, насколько она налита и чувствительна. Соски горели под его пальцами, каждое прикосновение отзывалось глубоко внизу живота.

Он развернул меня лицом к себе – резко, но контролируя. Глаза потемнели, губы полуоткрыты. Влад наклонился и взял один сосок в рот. Горячий влажный язык обвел его, затем зубы легко сжали.

Я застонала. Уже не сдерживаясь. Звук вырвался громче, чем хотела.

Его свободная рука опустилась ниже, между ног, и на этот раз Власов вошел пальцами. Двумя. Медленно. Чувствуя, как стенки сжимаются вокруг них.

Прогнулась. Сжала край стола, чтобы не упасть.

Влад не спешил. Двигался ритмично, глубоко, большой палец кругами касался клитора, как знал, где именно нажать, чтобы я вздрогнула еще сильнее.

Его губы оторвались от груди, поднялись к моим губам. Поцелуй был жестким, властным. Язык вошел сразу, заполняя рот – повторяя то, что делали пальцы ниже. Застонала ему в рот, сжала его волосы, притянула ближе.

Он почувствовал это. Улыбнулся в поцелуй. Вышел пальцами.

Услышала, как он расстегнул ремень. Звук металла, медленный спуск молнии, шелест ткани.

Власов не торопился вытаскивать себя полностью – просто отвел боксеры вниз настолько, чтобы освободить то, что уже стояло твердо и горячо, напряженное от желания.

Влад взял меня за бедра. Пальцы впились в мягкую плоть, чуть поднял, усадив ягодицами на край стола. Дерево было холодным против горячей кожи, контраст заставил вздрогнуть, но это только усилило ощущения.