– Моя девочка, – прорычал Власов тихо, и это «моя» прозвучало так, будто он уже убил всех, кто мог бы претендовать на меня. – Я выжму из тебя всю скромность до последней капли. Научу тебя быть такой шлюхой, какой ты всегда хотела быть, но боялась признаться даже себе. И чтобы ты больше никогда не могла притворяться, будто тебе не нужно, чтобы тебя жестко брали.

Я попробовала вдохнуть – получилось коротко, прерывисто. Соски уже стояли твердо, терлись о ткань корсета при каждом движении. Между ног жгло так, что я невольно сжала бедра – и от этого стало только хуже.

– И как именно ты это будешь делать? – спросила я, но голос вышел не уверенным, а хриплым – я уже стонала.

Влад улыбнулся – медленно, хищно, без всякой нежности.

Он наклонился так близко, что его губы коснулись мочки моего уха, а горячее дыхание обжигало кожу.

– Сначала я заставлю тебя говорить вслух все, что ты чувствуешь. Каждое «мне хочется, чтобы ты меня выебал», каждое «встань мне глубже», каждое «я сейчас кончу». Даже если тебе захочется провалиться сквозь землю от стыда – ты все равно скажешь. Потому что я не остановлюсь, пока ты не начнешь кричать это без остановки.

Его большой палец снова скользнул по шнуровке – на этот раз он зацепил ее ногтем и легко потянул, словно уже развязывал.

– Потом я научу тебя не сдерживаться. Когда я засуну в тебя пальцы – или свой член – ты не будешь стискивать губы, прятать стон или отводить глаза. Ты будешь смотреть мне прямо в лицо, когда я буду трахать тебя так, что ноги задрожат и подкосятся. И тебе понравится видеть, как я смотрю на тебя – как на свою сучку, которая течет и молит еще.

Жар залил меня от груди до самого низа живота. Клитор пульсировал так сильно, что я едва не застонала вслух. Корсет душил, а я хотела, чтобы он душил сильнее.

Власов отстранился на полсантиметра – чтобы я видела его глаза. Темные, пристальные, полные голого желания.

– Три года – это не наказание, – сказал он тихо. – Это время, за которое я сделаю из тебя женщину, которая не знает слова «достаточно». Которую трахают так, как она хочет, когда хочет и сколько хочет. Которую не нужно уговаривать – она сама будет раздвигать ноги.

Я молчала, потому что в голове крутилась только одна мысль, от которой я уже не могла нормально дышать. Ведь именно сейчас я хотела, чтобы Влад отвел меня куда-нибудь, задрал это платье, разорвал трусики и взял меня прямо здесь, в ближайшем темном углу.

Влад словно прочитал мои мысли.

Его рука легла мне на поясницу – тяжело, грубо, словно уже держал меня за бедра.

– Не сейчас, – прошептал он мне прямо в губы. – Но очень скоро.

Власов сжал пальцы – больно, но так сладко, что я невольно изогнулась навстречу.

– А сейчас улыбнись, – сказал он. – Потому что все вокруг думают, что мы просто разговариваем. А на самом деле ты уже течешь от моих слов.

Я заставила губы растянуться в улыбку – тонкую, дрожащую.

Но внутри я уже давно не была той послушной девочкой, которая краснеет от его похотливых слов и опускает глаза.

Именно сегодня, в нашу первую брачную ночь, я сделаю свой ход.

Горячий. Медленный. Беспощадный.

Я ждала этого момента дольше, чем он думает.

Пока Влад шептал мне грязные обещания, я уже представляла, как именно буду ломать его контроль.

Он думал, что может довести меня до края?

Нет. Это я его доведу. И он еще будет молить меня, чтобы я дала ему кончить.

Значит, этой ночью, когда Влад будет думать, что возьмет меня полностью, я уже знала: он сам попросит меня не останавливаться – и впервые в жизни покорится не силе, а от желания, которое не сможет контролировать.

Глава 39

Когда празднование подходило к концу, мы успели разрезать свадебный торт – я даже не помню, как держала нож, только то, что Влад положил свою руку поверх моей и медленно, властно провел лезвием вместе со мной. Его пальцы были теплее моих, и от этого прикосновения по запястью разлилось легкое тепло.

Ближе к полуночи люди начали расходиться – кто-то обнимал, кто-то просто махал рукой и говорил «до встречи», кто-то еще делал последние фото. Зал постепенно опустел, оставив только запах цветов, шампанского.

И когда в зале никого не осталось, только эхо последних шагов уборщиц за дверями. Власов взял меня за руку. Его ладонь была горячей и сухой. Пальцы сжали мои так – уже владели всем моим телом. От кончиков пальцев до самого низа живота, где уже начинало пульсировать. Сердце заколотилось сильнее, чем во время первого танца. Он повел меня обратно к тому самому праздничному столу – теперь уже пустому.

Влад остановился за мной. Его грудь прижалась к моей спине – твердая, горячая, сердцебиение чувствовалось сквозь ткань рубашки и мое платье. Влад наклонился ближе – его дыхание обожгло шею горячим дуновением, вызвав мурашки, которые пробежали аж до поясницы.

Влад взялся за шнурки корсета. Пальцы – уверенные, чуть шершавые – скользнули по ленте, точно уже знали каждый узел наизусть. Притянул меня к себе еще ближе, так что мои ягодицы прижались к его паху – и насколько он уже твердый, напряженный, готовый. Его бедра прижали мои, не оставляя даже миллиметра расстояния.