– Ты кусаешься, как дикая кошка, – прошептал хрипло, с легкой улыбкой в голосе. – Мне нравится. Оставляй следы. Они будут напоминать мне, что ты моя – не только на бумаге.

Власов наклонился и поцеловал меня – не нежно, а глубоко, жадно, точно забирал последний глоток воздуха из моих легких. Я ответила – пальцы запутались в его волосах, тянула ближе, словно боялась, что он сейчас отступит.

После поцелуя я посмотрела на него – еще не отдышалась, все тело дрожало после того, что только что случилось на столе. Губы распухли, кожа горела, между ног все еще пульсировало от его толчков.

Влад медленно провел пальцем по моей нижней губе – как проверял, здесь ли я еще, его ли еще. Потом улыбнулся – криво, властно, без слов.

– Ты еще не закончила, – сказал тихо, голос хрипкий. – Я чувствую.

– Да, поэтому дома можем продолжить, – ответила я тихо, но твердо, пытаясь вернуть себе хоть немного контроля. – Но для начала ты поможешь мне с платьем.

Влад улыбнулся – криво, коротко.

– Нет, – ответил просто, без объяснений.

Потом быстро надел брюки, заправил рубашку, застегнул ремень – все одним плавным движением – ничего и не было. И вышел. Оставил меня почти голой.

Я сидела на столе, ноги дрожали, сердце билось, и думала: «Что он задумал?»

Через минуту дверь открылась. Влад вернулся – в руках черное пальто, длинное, дорогое, то самое, что всегда пахнет его одеколоном и чем-то еще – им самим.

Он подошел, не говоря ни слова. Накинул пальто мне на плечи – тяжелое, теплое, с его запахом. Оно опустилось на голую кожу, накрыло грудь, спину. ткань скользит по соскам, как его запах окутывает меня полностью.

– Ты поедешь в моем пальто, – сказал Влад тихо, но так, что это звучало как приказ. – Хочу чувствовать твой запах, когда буду надевать его завтра.

Власов поднял меня за руку. Я встала – ноги еще слабые. Пальто было большим, длинным, закрывало меня почти до щиколоток. Его запах – древесный, теплый, мужской – уже проникал в кожу.

Влад взял меня за руку и повел к выходу – молча, уверенно.

Я шла за ним. Он открыл дверь на улицу. Холодный ночной воздух ударил в лицо, просочился под пальто, коснулся голых сосков – они затвердели мгновенно. Влад бросил на меня короткий взгляд – темный, довольный – проверял, держусь ли я.

Машина стояла недалеко. Влад открыл задние двери, помог сесть – осторожно, но с той же властью в движениях. Когда я села, пальто разошлось на коленях, обнажив бедра. Я не стала поправлять. Пусть видит.

Влад сел рядом. Двигатель тихо заурчал.

Влад наклонился к моему уху.

– Знаешь, у меня было много женщин, – прошептал он низко, голос хрипкий, почти рык, – но ни одна из них не вызывала такого сильного желания трахнуть ее, как ты. Мне кажется, что я становлюсь одержимым тобой и твоим телом. Понимаешь, что это значит?

Я не ответила сразу. Потому что мне было невероятно приятно, что именно я вызываю в нем такие чувства. Это была тихая, сладкая победа, которую внутри: он может иметь сколько угодно женщин, но именно я – та, от кого ему трудно оторваться. Которую он хочет снова и снова, до боли, до безумия.

– Что? – выдохнула тихо, голос дрожал, хотя я пыталась держать его ровным.

Он не ответил сразу. Вместо этого его рука медленно, очень медленно скользнула с моего колена вверх – по внутренней стороне бедра, под край пальто, где кожа уже горела от его предыдущих прикосновений. Пальцы остановились в нескольких сантиметрах от чувствительного места, где все еще было влажно и чувствительно от него. Влад не касался – только дышал мне в шею, горячо, размеренно, точно смаковал мою реакцию.

– Это значит, – прошептал он, губы теперь касались моей кожи, язык едва скользнул по жилке на шее, вызвав тихий, неконтролируемый стон, – что рано или поздно я потеряю контроль. И все правила приличий пойдут к черту.

Его пальцы наконец пробрались под трусики, коснулись клитора – легко, дразняще, скользнули по влажным складкам, размазывая мою влагу и его остатки. Я невольно раздвинула ноги шире, хотя и не хотела сдаваться так быстро. Но тело предало – бедра дрогнули, влага потекла сильнее, прямо на его пальцы.

– Ты уже течешь снова, – сказал он тихо, почти с болью в голосе, точно сам страдал от сдержанности. – От одних моих слов. От того, что я могу сделать с тобой прямо сейчас, на заднем сиденье, пока водитель слышит каждый твой вдох.

Влад вошел одним пальцем – медленно, глубоко, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него. Я закусила губу, чтобы не застонать громко, но звук все равно вырвался – приглушенный, хрипкий. Его большой палец нашел клитор – не дразнил, а нажал, сделал точный, сильный круг.

– Представь, – прошептал, губы теперь на моей шее, зубы легко сжали кожу, – что я сейчас расстегну брюки, подниму тебя на себя и войду до упора. Прямо здесь. Медленно, глубоко, чтобы ты чувствовала каждый сантиметр. И ты будешь сжиматься вокруг меня, стонать мне в шею, пока водитель делает вид, что ничего не слышит. Но он слышит, как моя жена течет от моего члена.