- Что бы вы ни планировали ему сказать, давайте сначала обсудим у меня в кабине.

- Спасибо, Софи Максимовна, но я только что уже переговорила со снабжением и узнала все, что требуется. И это уже какой-то цирк!

Администратор на стойке оказывается более сговорчивой, и запросто указывает пальцем на местоположение Морева. Яна Владимировна рывком открывает дверь. Я следую по пятам.

Перед нами Матвей Андреевич, Морев и прораб. Последний - симпатичный молодой мужчина в джинах и поло, который приезжает каждый день на кабриолете. Все трое стоят у стола в центре большого пространства, которое некогда было тремя кабинетами.

На столе разложен, полагаю, план новой клиники. При нашем появлении мужчины замолкают и оборачиваются.

Морев сразу же хмурится, реагируя на конкурента, но затем берет себя в руки и смягчает взгляд.

- Что случилось?

- Я правильно понимаю, что мой кабинет теперь будет рядом с процедурной? - голос Артемьевой разносится по всему этажу, и я спешу прикрыть за собой дверь. - Это шутка такая?

Прораб пожимает плечами и утыкается в план, а Морев, сузив глаза, скрещивает на груди руки.

Как раньше.

Челюсть сводит раньше, чем я успеваю успокоиться.

Глава 9

Захар

Я отрываю глаза от плана здания и оборачиваюсь.

Эту чертову фурию, чей голос выткан из лезвий, я узнаю уже по шагам. Не понимаю, зачем постоянно орать. Она, блядь, не на митинге находится.

Когда я размышлял, хочу ли собственную клинику, одним из первых пунктов ЗА была возможность вышвыривать за дверь тех, кто раздражает. И чтобы это была достаточная причина. В противном случае я мог бы устроиться в топовую клинику, набрать часов побольше и заниматься тем, что действительно люблю — лечить пациентов. Имея при этом нормированный рабочий день и беззаботный отпуск.

- Я правильно понимаю, что мой кабинет теперь будет рядом с процедурной? Это шутка такая? - повышает она голос сразу же.

Помещение достаточно просторное и пустое, чтобы подарить нам еще и эхо. А ведь проснулся я без боли, мой приступ закончился. Будет форменной несправедливостью, если эта женщина его спровоцирует.

Собираюсь уволить ее немедленно и вернуться к обсуждению наших возможностей для небольшого дневного стационара, как вдруг в помещение влетает Софи с круглыми глазами и почему-то - с шаурмой. Закрывает дверь.

Впрочем, я как раз не против ее присутствия. На контрасте с Артемьевой голос Зиминой обычно не провоцирует, а дарит пылающей голове штиль.

Ладно. Если получится погасить конфликт без вышеупомянутого цирка, никто сегодня не вылетит.

- Яна Владимировна, вы собираетесь скандал устроить? - говорю нарочито тихо, но совсем не доброжелательно. - Зачем?

- Потому что мой кабинет трогать нельзя! У меня запись на три месяца вперед! Люди приезжают ко мне из других районов и городов! Я не собираюсь принимать пациентов возле процедурной, где каждые десять минут кто-то падает в обморок и кричит!

Мот делает вид, что его происходящее не касается. Более того, он явно угарает, потому что идея купить свою клинику ему сразу не нравилась. Волокиты дохрена, едва ли хватит сил на пациентов. И как вдруг выяснилось, ты не можешь уволить всех к черту, потому что, будучи у власти, невольно начинаешь считать бабки.

- Мадэ, - выдыхаю сквозь зубы. По-китайски это означает что-то вроде «вот дерьмо». И громче: - Во-первых, у нас никто не падает в обморок каждые десять минут.

- А дети? Они плачут!

- Дети сдают кровь натощак, до девяти обычно со всеми детскими истериками покончено. Во-вторых, это временно.

- Временно — это сколько?

Не насилием, но усилием.

Я перевожу взгляд на прораба тот пялится в схему так, словно видит ее впервые и называю число с потолка:

- Пару месяцев.

- Пару месяцев?! - Артемьева театрально смеется. - Вы вообще понимаете, как устроена косметология? Люди приходят не только за уколами, но и за атмосферой, комфортом и приватностью!

- Именно поэтому ваш новый кабинет будет больше нынешнего почти в полтора раза.

Она закрывает рот и дарит человечеству паузу.

- Это правда? - настороженно уточняет. - Так а... лазер? Про него тоже «временно» забыли? Я не буду работать без нового лазера, - она, копируя мою позу, тоже скрещивает руки на груди.

Твою мать.

- Яна Владимировна обычно я не отчитываю коллег прилюдно, считаю это унизительным, но сегодня вы перешагнули грань и находитесь в шаге от увольнения, поэтому я это сделаю. В качестве знака уважения - в виде просьбы. Пожалуйста, никогда не разговаривайте со мной в таком тоне. Я понимаю, что Семенов выстроил коммуникации определенным образом, и мы только привыкаем друг к другу, но второго шанса не будет.

Она не меняется в лице, но самую малость бледнеет. Попалась. Хмурюсь делаю шаг вперед.