Я подошла на шаг ближе, широко раскрыв глаза, пока жрец продолжал говорить. Что это было за заклинание? Что он делал?

Свет в лазарете, казалось, проникал сквозь кожу жреца, делая ее еще более прозрачной. Он был таким бледным, что я могла разглядеть зеленые вены под его лысой головой, которые, казалось, пульсировали, словно его магия текла через него к рукам.

А Страж продолжал дрожать от боли, запрокинув лицо к потолку, и слезы капали из уголков его глаз.

Я ахнула, направляясь к двери.

Но Востер взмахнул рукой, послав в мою сторону волну ветра.

Дверь захлопнулась у меня перед носом.

Я стояла ошеломленная, разинув рот.

Что происходило в той комнате? Казалось, что жрец направил всю свою злую магию в тело Стража. Почему?

Я отступила на шаг, в моем черепе расцвела новая боль.

Вера Стража в Востера была непоколебима. Но что, если Верховный жрец ошибался? Что, если Лисса не была какой-то мутацией или болезнью? Что, если они были причиной?

Глаза Востера были того же темно-зеленого оттенка, что и кровь зараженных монстров. Это не могло быть простым совпадением.

Я вышла из лазарета, не зная, что и думать, и чуть не столкнулась с женщиной.

— Ваше высочество. — Бриэль заключила меня в объятия, крепко прижимая к себе. — Вы живы. Слава богам. Я так волновалась.

— Бриэль. — Я крепко обняла ее, затем расслабилась и оглядела с головы до ног, от туники, которая была на ней, до брюк, обтягивающих ее пышные формы. — Без платья?

Она пожала плечами.

— Только в Туре.

Я рассмеялась, хотя и не думала, что это возможно сегодня, и снова обняла ее.

— Как дела? Расскажи мне все. Я скучала по тебе.

— О, нет, это вы должны рассказать все. Вы должны были вернуться через несколько дней. Прошло уже несколько недель. Вам нужно многое объяснить.

И я объяснила. В течение часа мы сидели в столовой, пока я рассказывала ей об Эшморе. О бэарвульфах. Как Страж отвез меня в Эллдер, где я пробыла несколько недель. И как мы вернулись в Трео как раз вовремя, чтобы встретиться лицом к лицу с таркинами.

Я рассказала ей почти все, кроме Эви. И Лиссы.

— Вы нашли что-нибудь об Аллесарии? — спросила она тихим голосом, когда я закончила.

— Ничего. На данный момент я начинаю сомневаться, существует ли она вообще, — сказала я ей. — Может быть, это всего лишь миф.

Это было сказано в основном в шутку, но Бриэль хмыкнула, сдвинув брови.

— Интересно. Это, безусловно, окажется недоступным для иностранных королей. Вызовет их любопытство, как у вашего отца.

— Возможно, — пробормотала я. Это все еще казалось натяжкой.

Если Аллесария была мифом, то люди в Туре придумывали эту уловку очень, очень, очень долго.

Что, если мы все верили в город, которого не существует?

Моя головная боль усилилась, и, хотя это была интересная теория, я слишком устала.

— Думаю, я пойду в домик на дереве. Мне бы не помешал небольшой отдых.

— Конечно. — Бриэль встала и пошла со мной через общинный центр. — Мы с Джоселин принесем вам ужин и воду для ванны. Я не уверена, куда она пошла. Но ей тоже не терпится вас увидеть.

— Спасибо. — Я снова обняла ее и направилась в свой домик на дереве.

Рейнджер последовал за мной, когда я покидала общинный центр. Без сомнения, это дело рук Тиллии или Стража. Но я была рада компании, когда подошла к домику на дереве.

Веревочная лестница была заменена. Тело таркина исчезло, а земля была перерыта, чтобы скрыть следы крови.

Я поставила первую ногу на нижнюю ступеньку и замерла. Мое сердце бешено заколотилось. Мои конечности отяжелели. Когда я закрыла глаза, я услышала рычание. Увидела когти и зубы.

— С вами все в порядке? — спросил рейнджер.

— Да. — Я заставила себя открыть глаза, взялась за лестницу.

И полезла.

Когда я добралась до верха, на балконе меня уже ждали три охранника Эви. Думаю, я была не единственной, кому хотелось обниматься. Должно быть, она убедила их позволить ей уйти.

Один из охранников протянул мне руку, помогая подняться. Затем я проскользнула в комнату и обнаружила, что Эви спит на моей кровати, укрывшись подушками.

Я убрала их и отодвинула ее в сторону, затем легла рядом с ней, наши тела прижались друг к другу. Мы обнимались, пока Бриэль и Джоселин не принесли нам ужин, который мы разделили.

Во время ужина Эви молчала, ковыряясь в тарелке.

— Испугалась? — спросила я.

Она пожала плечами.

— Я тоже.

— Эти монстры были больны?

— Да.

Она на мгновение задумалась.

— Когда я вырасту, у меня будет домашний монстр. И тогда, если за мной придет больной монстр, он защитит меня. И тогда я стану охотником на монстров, как папа.

Вряд ли ее отец, Страж или Луэлла разрешат ей завести ручного монстра. Или стать охотницей на монстров.

— Как ты его назовешь? Это твое домашнее животное?