— Не знаю. — Она поковыряла морковку, затем посмотрела на меня умоляющими серыми глазами. Казалось, что голубые крапинки в ее радужках всегда сияли ярче, когда она чего-то хотела. — Десс? Можно мне спать с тобой сегодня ночью?

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь отказывал?

Она покачала головой.

— Ты можешь спать со мной, если поужинаешь, звездочка.

Она нахмурилась, услышав это прозвище.

— Что оно значит?

— Что ты умная и красивая. Что ты храбрая, даже ночью.

Ее лицо порозовело, когда она застенчиво улыбнулась мне. Затем она принялась за еду, откусывая такие большие куски, что у нее надулись щеки.

Марго бы отругала ее за неподобающее леди поведение.

Вместо этого я запихнула огромный кусок себе в рот.

Мы играли в игры и рассказывали истории. Когда Бриэль и Джоселин вернулись с водой для ванны, я разрешила Эви воспользоваться ею. Когда она вымылась и надела свежую ночную рубашку, я расчесала и заплела ей волосы. Потом мы лежали на моих подушках, и она зевала, составляя мне компанию, пока ночь не опустилась на Трео, пока, в конце концов, она не заснула.

Когда я прокралась через дверь на балкон, сияли звезды.

Страж ждал в одиночестве. Он выглядел… несчастным. Его кожа была землистой. Под глазами залегли темные круги. И хотя карий цвет его глаз мне не нравился, я бы предпочла его ровному, приглушенно-серому цвету радужной оболочки.

— Ты в порядке? — спросила я.

Он опустил подбородок.

— Как Эви?

— Спит.

— Она обычно крадет мою кровать, когда бывает дома, а Завьера нет. Я принес для нее раскладушку, но в конечном итоге пользоваться ею буду я.

Это с ней он разговаривал все эти ночи назад? Не с женщиной, которая делила с ним постель. С девочкой, которая украла ее.

Это было большим облегчением, чем следовало бы, но я все еще не оправилась от нападения. Сегодня вечером у меня не хватит сил бороться со своими чертовыми чувствами.

— Мне следовало навестить ее раньше. — Он глубоко вздохнул. — Я был связан…

— … с Верховным жрецом? Я, э-э, видела вас. В лазарете ранее.

— А-а. — Он оперся локтями о перила, вглядываясь в лес. — Он высасывал Лиссу из моей крови.

— Что? — Не то, что я ожидала услышать. Он мог это сделать? — Зачем? Он думает, что сможет это вылечить?

— Лекарства не существует, Воробушек. Выбрось это из головы.

Почему мне показалось, что он сдался? Его голос звучал глухо. Это было не так, как когда мы были в Эшморе. Это были не просто печаль и чувство вины. Это была пустота. Безнадежность.

— Он изучал инфекцию, — сказал он. — Пытался выяснить, откуда она взялась. Как это началось.

— И что?

Он уставился в ночь, сжимая челюсти.

— Верховный жрец что-то нашел, — догадалась я. И что бы это ни было, это не обрадовало Стража.

Он кивнул.

— Сначала он подумал, что это произошло от другого животного. Что со временем болезнь трансформировалась, разлагая своего хозяина. Возможно, это был фенек. Он сказал, что Лисса чувствовалась так же, как если бы кто-то отравил кровь порошком из клыков фенека. Но все было по-другому, и он продолжил поиски. Когда мы были в Крисенте, он взял еще немного моей крови и отвез в Лейн, надеясь поговорить с их целителями и алхимиками.

Они были известны как лучшие в Каландре. В основном потому, что имели неограниченный доступ к огромным запасам трав в королевстве. Их алхимики могли позволить себе роскошь экспериментировать, в то время как в других королевствах им приходилось щедро платить за сырье для изготовления лекарств.

— Они что-нибудь узнали? — спросила я.

— Нет. — Он, не мигая, уставился на лесную подстилку. — Только то, что у него была сильная реакция на коракин. Лисса и коракин, похоже, подружились. Они были похожи.

— Коракин. В смысле, кавериновый навоз?

Страж кивнул.

Каверины были одними из самых мелких монстров на Каландре. Они были в два раза более злобными, чем их сородичи, росомахи. Каверины жили в пустынях Лейна, зарываясь в песчаные дюны и охотясь на добычу по ночам.

Почему алхимик вообще решил экспериментировать с кавериновым навозом, было выше моего понимания, но задолго до моего рождения кто-то обнаружил его применение и назвал коракином.

Когда коракин варят в кашицу, а затем превращают в пасту, человеку достаточно попробовать, и у него начинаются галлюцинации на несколько часов. Они не чувствуют боли. Они забывают собственное имя.

В больнице в Росло его использовали для лечения пациентов, которым требовались ампутации или операции. У некоторых это вызывало ужасную зависимость, а поскольку коракин был почти таким же дорогим, как порошок из клыка фенека, большинство из тех, кто жаждал его, рисковали жизнью в поисках добавки.

Почему инфекция может иметь сходство с порошком из клыков фенека и коракином?

Это звучало как алхимия, а не магия.

Страж хранил молчание. Он дал мне время прийти к осознанию самостоятельно. И когда до меня дошло, у меня чуть не подкосились колени.