Я споткнулась о собственные ноги и приземлилась бы лицом в кучу сосновых иголок, если бы чья-то сильная рука не обхватила меня за талию, удерживая от падения.

Запах Стража наполнил мой нос — запах ветра, кожи и мха, смешанный с запахом сосны и земли. Жар его тела распространился по моему, когда я прижалась спиной к его груди.

По всему моему телу пробежали мурашки, и лес вокруг нас превратился в размытое коричнево-зеленое пятно.

— Все в порядке? — шепнул он мне на ухо своим тихим голосом.

Я кивнула.

— Просто… неуклюжая.

— Ты грациозна в своем стиле.

Черт, этот голос. Хриплый и низкий, шепот у меня в ухе, от которого у меня внутри все сжалось.

В этот момент я должна была начать извиваться, чтобы освободиться. Чтобы между нами было хотя бы пять футов. Но я не могла пошевелиться. Я не хотела потерять его руку, сжимающую меня крепче, или ощущение того, как его грудь поднимается и опускается с каждым вздохом.

Это не мой муж. Это не мой муж. Это не мой муж.

Я закрыла глаза и представила лицо Завьера. Затем я высвободилась из объятий Стража и сделала несколько больших шагов в сторону. Мое лицо горело, вожделение сменилось смущением.

Было ли это частью плана Завьера? Оставить меня со Стражем, надеясь, что я влюблюсь в его хрипловатый голос и красивое лицо? Поймать меня на ошибке, чтобы он мог обвинять меня в неверности всякий раз, когда ему нужно будет держать свою жену в узде?

Или, может быть, бросить роман в лицо моему отцу.

Эта мысль подействовала отрезвляюще.

Я с трудом сглотнула и выпрямила спину, стараясь, чтобы румянец сошел с моих щек.

— Пожалуйста, больше так ко мне не прикасайся.

— Одесса, я…

— Я никогда не видела логово таркинов. Пойдем.

Зеленый цвет его глаз в мгновение ока сменился на карий. Он сжал челюсти. Затем он пронесся мимо меня, направляясь в лес, а я старалась не отставать.

Часть меня хотела развернуться. Забыть все это испытание и спрятаться в моем домике на дереве. Но точно так же, как я просила меч, я просила, чтобы меня включили. Я была слишком упряма, чтобы сдаться.

Правда заключалась в том, что я не могла доверять ему. Я не могла доверять Завьеру. Черт, возможно, я не могла доверять и своему отцу. Единственный человек, на которого я могла положиться в тот момент, была я сама.

У меня был только один способ освободиться.

Знания.

Каждый секрет, который я раскрою, приведет меня к свободе. Свободе выбора. Так что я смогу решить, куда я хочу пойти. Где я хочу жить. Кем я могу стать.

Пот выступил у меня на висках к тому времени, как мы достигли нагромождения высоких серых скал, которые, казалось, пробились сквозь землю, вырубив лес.

Страж остановился, не доходя до камня, и присел на корточки. Он откинул лист в сторону, открывая идеальный отпечаток лапы таркина.

Местность изобиловала отпечатками лап.

— Сколько их здесь жило?

— Только один. Самка. У нее были соски, и, похоже, она не так давно родила.

— Мы здесь, чтобы найти детенышей.

Он кивнул и встал, обводя взглядом местность.

— Она, должно быть, отнесла их в логово.

— Как ты думаешь, они заражены? Лиссой?

— Это возможно.

И именно поэтому мы были здесь.

— Как ты сможешь это определить?

Он не ответил.

В этом не было необходимости.

— Их кровь. Она будет зеленой. — Как и его кровь. Как кровь, которую я видела хлещущей из его ран в Эшморе. Кровь, которая, как я предполагала, принадлежала бэарвульфам.

— И что потом? — спросила я. — Ты убьешь их?

— Если придется.

— Мне следовало остаться в Трео, — прошептала я. Я не хотела участвовать в этой охоте. Не для того, чтобы убивать детенышей.

Он двинулся, чтобы уйти, но остановился.

— Как бы там ни было, я не думаю, что они заражены.

— Почему?

— Потому что я сомневаюсь, что они были укушены.

— Но они могли контактировать с ее слюной. Если она их вылизывала.

— Не похоже, что она передается таким образом.

— Откуда ты знаешь? — Случалось ли такое раньше? Он убил мать и охотился на ее детенышей?

Он провел рукой по волосам, показывая, что мои вопросы уже надоели ему, но я просто собиралась продолжать задавать их. Мы оба это знали.

— После того, как меня укусили, после лихорадки я почувствовал себя по-другому. Но, как я уже говорил, изменения происходили со временем. В течение нескольких месяцев я не осознавал, что со мной что-то не так. Я чувствовал себя по-другому, но предполагал, что это просто продолжительные последствия лихорадки. Я был в таверне. Я встретил женщину.

— О. — Боги. Я и мой гребаный рот.

Ревность вспыхнула мгновенно. Удар под дых был сильнее, чем от Тиллии этим утром. Я хотела забрать свой вопрос обратно, забрать их все обратно, чтобы образ его с другой женщиной навсегда исчез из моего сознания.