— Что? — Андреас отпустил меня и развернул лицом к себе. — А как насчет того, чтобы найти твою кузину и среброглазого мужчину?

Я касаюсь рукой его щеки, его щетина нежно царапает мою ладонь.

— Я отказываюсь от своей мести. Я хочу отправиться с тобой в Куэнтис. И взять с собой Коса.

Его брови сошлись на переносице.

— Ты что-то видела. У тебя было другое видение.

— Да, — призналась я. Теперь, когда он знал о моих видениях, не было смысла отрицать их.

— Расскажи мне.

— Это не имеет значения. — Я поцеловала его в грудь и вдохнула его чистый, древесный аромат. — Я не смогла спасти свою сестру. Но я могу спасти этого мальчика.

И Андреаса.

— Отвези меня в Куэнтис, — пробормотала я, снова целуя его. — Пожалуйста.

Он стиснул зубы, его тело напряглось. Но после третьего поцелуя его руки снова обвились вокруг меня, ладони скользнули по изгибам моих бедер. Когда он скользнул ладонями по моей заднице, я поняла, что он не станет спорить.

На следующее утро я осталась с Косом в гостинице, пока Андреас готовил нас к отъезду.

А на рассвете следующего дня мы уже были на корабле, направлявшемся в Куэнтис.

Двадцать пять

Одесса

Лес скелетов.

Насколько я могла видеть, там не было ничего, кроме черных деревьев без листьев и выжженной земли.

Когда Тора упомянула о нем вчера, я подумала, что, возможно, дорога будет сделана из костей. Но теперь я поняла.

Скелетами были сами деревья, совершенно безжизненные и мертвые. Они стояли, как гигантские обугленные палки, воткнутые в грязь. Только у нескольких были ветви, такие же черные, как и их стволы. Остальные, вероятно, были опалены.

Земля была испещрена черными и серыми пятнами. Легкий ветерок разносил клочья белого пепла. Грозовые тучи над головой закрывали любой клочок голубого неба. Казалось, что из этого места исчезли все краски.

Через лес не было никакой дороги. Нам не нужна была дорога. Мы могли петлять между деревьями, не опасаясь, что нам помешают кусты или ветки.

Я протянула руку и провела пальцами по ближайшему стволу. Он был твердым, как камень, и холодным, как лед. Моя рука осталась чистой, а не покрытой сажей или пеплом, как я ожидала.

— Что здесь произошло? — спросила я Джоди.

Он ехал рядом со мной, его поза была напряженной, а челюсть сжата.

— Некоторые говорят, что это был древний пожар. Другие думают, что это было проклятие самого Иззака. Что Бог Смерти использовал деревья из этого леса, чтобы построить свой трон в тени, а когда он ушел, то забрал с собой в ад все живое. Сколько бы дождей ни выпало, сколько бы семян ни было посажено, ничто здесь не приживается.

Дрожь пробежала по моей спине, как будто я почувствовала взгляд Иззака на своем затылке. Я оглянулась через плечо, осматривая деревья, но за спинами Мавинов не было ничего, кроме скелетов.

Мы покинули пещеру на рассвете, после того как Мавины отправились на поиски следов бэарвульфов. За исключением одного того случая, ночью мы больше ничего не слышали. Но куда бы ни ушла эта стая, они не оставили следов, по которым можно было бы пойти.

Тем не менее, я ехала с арбалетом, который дал мне Шрайкер, зажатым под мышкой.

Этим утром в группе не было ни болтовни, ни смеха. Не то чтобы Мавины когда-либо были шумной компанией, но все, казалось, были на взводе и разговаривали приглушенными голосами.

Тора ехала впереди группы в одиночестве. Ее белые волосы, серая одежда и стальные доспехи гармонировали с черно-белым окружением.

Эви дрожала с тех пор, как мы проснулись этим утром. Я не могла сказать, из-за утренней прохлады или из-за этого жуткого леса. Вероятно, из-за того и другого.

Я поцеловала ее в волосы.

— Как насчет истории?

Она кивнула и полезла в переноску Фэйза. Это была ее новая привычка — держать его за лапу, пока мы ехали.

Я повесила арбалет на ремень и достала из сумки дневник Луэллы. Затем я открыла его на странице с отрывком, который читала прошлой ночью в пещере при свете костра, когда не могла уснуть.

— Женщина с длинными черными волосами, тронутыми серебром, сидит у постели маленькой девочки, — начиналась история.

На обеих руках у девочки белые повязки. На шее у женщины множество разноцветных ожерелий, а на запястьях — множество ярких браслетов. Ее серьги из бисера такие длинные, что доходят ей до плеч.

В волосах у нее бирюзовые очки. На носу красуются — красные. И еще три пары заткнуты за вырез платья. Белые. Желтые. И розовые. Она обмакивает кисточку в горшочек с фиолетовой тушью и начинает водить ею по повязке девочки, добавляя к уже нарисованным цветам. Сад для маленькой девочки, который поможет избавиться от боли.

— Как ты думаешь, что случилось с руками девочки? — спросила Эви.

— Не знаю. Может быть, мы когда-нибудь встретимся с ней, и ты сможешь спросить. — Я перевернула страницу. — Следующая история о мальчике. Хочешь послушать?