— Эви? — Я окликнула ее по имени, но уже бежала на звук, огибая высокую живую изгородь и попадая в круглый внутренний двор.

В центре его журчал каменный фонтан. Рядом с ним у охранника, одетого в бирюзовую форму, из носа текла кровь.

Рэнсом стоял, сжав кулаки, и злясь на охранника.

А Эви стояла на коленях, прижимая к себе Фэйза, по ее лицу текли слезы.

Я подбежала к ней, подняла ее и осмотрела с головы до ног, нет ли у нее травм.

— Ты не ушиблась?

Она покачала головой, всхлипывая.

— Я хочу домой.

Последнее слово прозвучало как стон душевной боли.

Боги. Что происходит? Я встала и отодвинула ее за спину, держа одну руку на ее плече, пока осматривала охранника.

Он вытер кровь, стекавшую по подбородку, затем сплюнул под ноги Рэнсому.

— Проваливай, — приказал Рэнсом охраннику. — Сейчас же. Пока я не сделал что-нибудь похуже, чем просто сломал тебе нос.

Охранник усмехнулся, но отступил, сверкнув окровавленной улыбкой.

Я подождала, пока он не ушел, а затем заключила Эви в объятия.

— Что случилось?

— Он пытался напасть на Фэйза. — Она уткнулась лицом мне в плечо.

Я посмотрела на Рэнсома.

В его пылающих глазах кипела ярость.

— Мы вышли на улицу, чтобы дать Фэйзу побегать и поиграть. Охранник выманил его куском мяса. Эви свистнула ему, и он остановился, чтобы я мог его догнать.

Воркующий звук Эви. Птичье пение, которому она научилась у брата Скора.

Рэнсом провел рукой по лицу.

— Эти проклятые охранники.

Ублюдки. Это был замок моего отца. Это был дом моего детства. Если они пытались выгнать нас из Куэнтиса, то у них это чертовски хорошо получалось.

Мои мысли остановились.

Могло ли это быть правдой? Раньше у меня никогда не было инцидентов со стражниками. Они были обучены практически сливаться со стенами. Конечно, я никогда не приносила в замок детеныша монстра.

Это было дело рук Мэй? Она была такой странной с тех пор, как мы приехали. И ни для кого не секрет, что у нее были отношения с капитаном Бриксом. Не подговорила ли она своего любовника намеренно мучить нас, чтобы мы уехали?

Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда чувство, что за мной наблюдают, заставило меня вскочить на ноги. Я медленно повернулась, осматривая двор и сады.

Но мы были одни среди деревьев, живых изгородей и ветра, который шелестел их листвой.

— Пойдем внутрь. — Я потянулась к руке Рэнсома, но замерла, когда мое внимание переключилось на замок.

Брат Скор стоял в окне. Его бледно-голубая мантия сливалась со светлыми стенами за его спиной.

Я ахнула.

— Что? — спросил Рэнсом, проследив за моим взглядом.

Я подняла руку, молча умоляя Скора подождать.

Но прежде чем я успела забежать внутрь, чтобы найти его, Рэнсом встал передо мной, загородив от Востера.

— Одесса, убирайся отсюда.

— Брат Скор? — Эви бросилась вперед.

— Не подходи. — Рэнсом обхватил ее за талию, прежде чем она успела подойти к окну, и потянул за собой. — Это Скор?

— Да. — Я кивнула, пытаясь пройти мимо него, но он снова преградил мне путь. — Послушай, я знаю, ты злишься, что он бросил нас в Озарте, но мне нужно с ним поговорить.

Рэнсом поднял Эви и, схватив меня за руку, потащил нас через сад, чтобы уйти.

Я повернулась к окну, но Скор уже исчез. Черт возьми.

— Рэнсом, что происходит?

— Нам нужно убираться из Куэнтиса.

— Почему?

— Он Кеннин.

— Повтори это еще раз?

— Кеннин. Это группировка фанатиков. Если Дайм связан со Скором, то, скорее всего, он тоже радикал. Это означает, что он предатель братства. — Рэнсом понизил голос, оглядываясь через плечо и ускоряя шаг. — Любой, кто будет уличен в связях с Кеннинами, будет предан смерти Верховным жрецом.

— О. — Ну черт возьми.

Пятьдесят два

Каспия

Хейн стоит на коленях на краю обрыва. Его бледно-голубая мантия струится вокруг его тела, покрывая скалу под ним. Волны разбиваются, поднимая в воздух морские брызги. Ветер треплет высокую траву вокруг него.

Кровь, черная, как смерть, капает у него из носа. Его лицо измождено, щеки ввалились.

Он склоняет голову и шепчет молитву.

На языке, распространенном по ту сторону Мариксмора. На нелфинексе.

— Милостью Божества, отведи их домой. Милостью Божества, даруй этим Птенцам силу сделать то, что не смог я. Милостью Божества, поприветствуй меня в Глори.

Он поднимает лицо к небу и улыбается. Кровь стекает из уголка его рта, когда он разжимает руки.

Он делает последний вдох. Затем воздух рассекает лезвие, серебряное и острое.

И голова Хейна падает со скалы.

Я проснулась и села так резко, что затряслась кровать.

Андреас мгновенно проснулся и потянулся ко мне.

— Что случилось? С тобой все в порядке?

Видение.

Ужас.