Я тренировала эту речь все утро. Судя по выражению его лица, он это понял.

— Одесса. Нет. Вчера она перешла черту.

— Знаю. — Я вздохнула. — Но прежде чем мы уйдем, я должна хотя бы попытаться поговорить с ней. Если во время миграции случится что-то невообразимое, я не хочу, чтобы мы запомнили друг друга такими, какими были вчера.

Он нахмурился. Но не сказал мне «нет».

— Я люблю тебя.

Он взял меня пальцем за подбородок и притянул к себе для целомудренного поцелуя.

— Будь осторожна.

— Я всегда осторожна.

— Самое страшное в этом заявлении то, что ты действительно в это веришь.

Я закатила глаза и плеснула водой ему в лицо, чем вызвала смешок, а затем встала.

— Я отведу Эви в детскую.

— Нет, оставь ее. Нам нужно поговорить.

Я замолчала.

— Ты собираешься рассказать ей о Завьере?

— Пока нет. Но нам пора начать готовить ее к тому, чтобы отпустить Фэйза.

— Пока нет. — У меня упало сердце. — Он не готов. — Я не готова.

Рэнсом вздохнул.

— Мы не сможем держать его вечно, любовь моя.

— Знаю. — Ласковое обращение смягчило удар, но лишь на мгновение. — Я отпущу его после миграции. Обещаю.

— Я сделаю это, — сказал он.

Я покачала головой.

— Нет, он мой.

— Тогда вместе.

— Вместе. — Я грустно улыбнулась ему, а затем оставила его принимать ванну.

Боль в груди преследовала меня, когда я выходила из покоев и поднималась на главный уровень замка. Как мы могли оставить Фэйза? Рэнсом был прав. Фэйз был рожден, чтобы свободно передвигаться. И ему будет неприятно провести несколько месяцев в приюте для миграции. Тем не менее, он был нашим домашним таркином. Частью нашей семьи.

Я была так занята, лелея раненное сердце, что не услышала спора в столовой Марго, пока не оказалась прямо за дверью.

— Скажи ей, — огрызнулась Марго. — Или это сделаю я.

— Не угрожай мне, Марго. — От голоса отца у меня кровь застыла в жилах.

Я никогда раньше не слышала, чтобы она бросала ему вызов.

Марго сухо рассмеялась.

— Или что?

В ее голосе была такая безнадежность, как будто он причинил ей такую сильную боль за время их брака, что она онемела и ей больше нечего терять.

— Не думай, что я ничего не знаю о том, что происходит в этом замке или в твоей спальне. — Отец, должно быть, имел в виду Хоксли. Боги. — Я позволил тебе продолжать флиртовать, но не испытывай меня. И не забывай о своем месте.

Подождите. Он не возражал против того, что у нее был роман с его генералом? Возможно, у них обоих были романы.

— Я хорошо знаю свое место. — Она разочарованно зарычала. — Оно рядом с тобой. Как я могла забыть? Я покорно стояла рядом с тобой десятилетиями. Я любила тебя. Я делала все, о чем ты просил. Я молчала, наблюдая, как ты превращаешься в подобие человека. Я терпела все оскорбления, которые ты мне говорил, и выполняла все приказы. И на своем месте я никогда ни о чем тебя не просила. Я прошу сейчас. Скажи ей правду. Пока не стало слишком поздно.

Последовала многозначительная пауза. Затем раздался звук бьющегося стекла, как будто он швырнул кубок об стену.

Я все еще не могла прийти в себя, сердце мое билось где-то в горле, когда в моем направлении раздались шаги. И прежде чем я успела убежать, Марго ворвалась в дверь.

В коридоре она резко остановилась, на мгновение удивленная. Затем выражение ее лица стало суровым, и она скрестила руки на груди.

— Значит, ты все-таки научилась шпионить, пока была в Туре.

— Прости. — Мои щеки вспыхнули. — Я не хотела подслушивать.

— Ага. Как же. — Она поджала губы и ушла.

— Марго? — Я остановила ее, подождав, пока она повернется. — Что он мне не договаривает?

Ее взгляд скользнул к двери столовой, и на мгновение мне показалось, что она действительно может дать мне честный ответ. Вместо этого она вздернула подбородок.

— С чего ты взяла, что мы говорили о тебе? Мир не вращается вокруг тебя, Одесса

— О. Верно. Извини. — Дерьмо. — Это Мэй? С ней все в порядке?

— Нет. — Не сказав больше ни слова, Марго удалилась, ее осанка была идеальной и царственной, юбки бирюзового платья развевались позади нее.

Королева, совершающая свой выход.

Я двинулась было за ней по коридору, но тишина в столовой заставила меня вернуться, и, прежде чем у меня сдали нервы, я зашла внутрь. Вероятно, это было самое неподходящее время для того, чтобы подойти к отцу, но мне нужно было найти брата Дайма.

Я надеялась, что отец захочет избавиться от меня настолько, что просто укажет мне правильное направление.

Он сидел на корточках у стены и собирал осколки стекла. Что-то, что должен был делать слуга. Вместо этого он сам убирал за собой.

Я подошла и, наклонившись, подняла большой кусок с мрамора.

Он поднял взгляд.

— Тебе не нужно этого делать, Десс.