Она явно не хотела углубляться в детали. Я почувствовала, как в памяти Розалинды что-то дрогнуло, но четкой картины не возникло, только смутный ужас и тошнотворная боль в висках. Я решила отложить расспросы. Сейчас было не время. Можно только навести подозрения. Еще примут за ту самую темную сущность и точно отправят на костер.

— Ладно, — сказала я, отпуская руку леди Клариссы. — Старайтесь не мочить и не пачкать. Завтра посмотрим как заживает.

Кларисса молча кивнула. Она сидела поглядывая то на свою забинтованную ладонь, то на меня. В ее взгляде читалось смутное недоумение. Она видела, как я взяла ситуацию под контроль и действовала. Такое поведение было не свойственно прежней Розалинде. Но вряд ли Клариссе приходило в голову откуда в ее дочери такие изменения. И что эти изменения могут быть единственным, что поможет нам выжить в этом брошенном замке.

— Спасибо, — тихо сказала она, глядя в пол.

Я лишь кивнула, убирая остатки настойки на место.

Вскоре ужин был готов. Сели мы прямо у очага. Удалось найти несколько целых стульев, но все они оказались разные. Один на трех ножках, другой с прогнившим сиденьем. Третий со сломанной спинкой некогда обитой дорогим шелком. Хорошо хоть тарелки нашлись, Бенедикт отодрал их до скрипа, но пришлось есть держа их в руках, стол на кухне был завален мелкими щепками и каменной крошкой.

Меню было скромным. Ячменная каша, густая и слегка подгоревшая снизу, куски вяленой оленины, сыр и серый хлеб.

Я медленно пережевывала кашу. Она была пересоленной и суховатой. Но сыр из дома генерала и мясо оказались очень вкусными. На фоне усталости и холода эта скромная еда казалась почти пищей богов.

С практической точки зрения, Бенедикт справился. Он нашел, в чем готовить, развел огонь, не отравил нас. Но мысленно я поставила себе заметку, готовит он сносно, но в следующий раз лучше приготовлю еду сама.

Ели молча. Разговаривать как-то не тянуло. Все внимание уходило на звуки, к которым каждый из нас настороженно прислушивался.

Глава 3.11

Из леса донесся протяжный, леденящий душу вой. Целый хор волков. И казалось, они были прямо здесь, у стен замка. Голодные, зато свободные, в отличие от меня.

Прямо под стрельчатым окном кухни, раздалось низкое, мерное уханье совы, заставившее нас с Клариссой одновременно вздрогнуть.

И фоном ко всему этому, тоскливый вой ветра. Он гудел в дымоходе, свистел в щелях оконных рам, шелестел сухими ветвями деревьев во внутреннем дворе.

Даже сидя в двух шагах от пылающих поленьев, я чувствовала холод. Он пробирался под старый плед, который я накинула на плечи, проникал под подол платья, остужая ноги в отсыревших сапогах. Зато воздух… Воздух здесь был другим. Чистый, ледяной, пропитанный хвоей. Каждый вдох прочищал голову. Он был невероятно бодрящим.

Бенедикт, поев, откинулся на спинку стула, и вскоре его дыхание стало тяжелым и неровным. Он начал дремать, время от времени вздрагивая и кряхтя что-то невнятное во сне.

Кларисса сидела, поджав ноги, и прижимая перевязанную руку к груди. Она не смотрела на нас. Ее взгляд был прикован к пламени, но глаза оставались пустыми.

Я поплотнее запахнула старый плед и, глядя на огонь, стала составлять план.

Самым важным для выживания была еда и тепло. Так что я собиралась начать с кухни. Привести ее в божеский вид. Выбросить хлам. Отдраить котлы и посуду. Благо, вода есть.

После уборки кухни, я планировала осмотреться вокруг замка. Оставленные нам дрова скоро кончатся. Нужно собрать хворост для растопки, и побольше. Посмотреть какие растения растут в округе, может, что полезное найдется. Да, снег еще лежал тонким слоем, но уже виднелись проталины. А как он окончательно сойдет можно разбить огородик.

Еще стоило заняться комнатами. Чем-то замазать щели, чтобы тепло не терялось через них.

Но куда любопытнее было разведать обстановку в деревне. Нужно понять, что они могут предложить в обмен на изумруды и жемчуг. Еду? Дрова? Инструменты для огорода?

Несмотря на все неудобства и трудности, я чувствовала не отчаяние, а уверенность в том, что мы выживем. Более того, со временем я собиралась устроиться здесь с комфортом.

В этот момент далекий волчий вой резко и как-то неестественно оборвался.

Воцарилась тишина. Такая глубокая и давящая, что стало слышно, как трещит смола в поленьях. Даже Бенедикт на секунду перестал храпеть. Кларисса испуганно подняла глаза на меня.

Тишина длилась всего несколько секунд. А потом из черноты леса за стенами снова донесся вой. Но не волчий. Этот был иным, более низкий и хриплый. Он прозвучал один раз, коротко и отчетливо, и растаял в завывании ветра.

Мы замерли. Бенедикт проснулся и вытер слюну с подбородка, растерянно водя глазами по сторонам.

— А это что еще за тварь такая? — тихо выдохнула я.

Мне никто не ответил.