— Хорошо, — без особой сноровки проговорила я на эсхире и поспешно добавила, чтобы смотритель не подумал, что невеста будущего владыки мало что темная, так еще и невоспитанная: — Спасибо.

— Прислали свадебный дар, — стараясь говорить исключительно простыми фразами, объявил Вигдис и указал на две картины, стоящие на мольбертах и накрытые покрывалами.

Пришлось выдать контрольные «хорошо» и «спасибо». Похоже, смотритель решил, что его просят немедленно продемонстрировать ценный подарок и снял чехлы с полотен…

На картинах были изображены две страшенные бестии, каких в бестиарии даже за деньги не увидишь. Пятипалые, двухвостые и оскаленные. Они щерили клыки, выгибали спины и словно хотели вцепиться друг другу в глотки. Слюна капала крайне живописно, глаза, намазюканные алой краской, тоже были весьма колоритны.

Некоторое время мы всем квартетом в гробовой тишине рассматривали эти образчики северного искусства.

— Янгель Подлунный, — невозмутимо представил картины Вигдис.

— Подарил? — тихо уточнила я.

— Художник. — Смотритель задумчиво помолчал. — Он из Родолесса.

Родолесс — королевство, известное бестиологией, дорогим виски и очень странными искусством. Образчик такого сейчас стоял на фоне окна и, прямо сказать, портил божественный вид на мирные фьорды.

— Это многое объясняет… — пробормотала я себе под нос на родном языке и уточнила для ясности: — Чей дар?

— Кейрима Власта из Фрайта, — пояснил Вигдис. — Закрыть?

— Пожалуйста, — согласилась я на эсхире, но немедленно поняла, что выдала не волшебное слово, а сказочное ругательство, и от смущения на секунду прикрыла глаза.

Господи боже, отдайте мне конспекты, записанные на занятиях с профессором, и больше ничья душевная организация не пострадает! Моя — в том числе. В этих священных писаниях культурного человека были фразы на любые случаи жизни.

— Эйлин Анна? — обратился ко мне смотритель.

— Кхм?

— Согласен с вами, — невозмутимо прокомментировал он и отдал короткий приказ девушкам.

Картины исчезли под белым полотном. Унести дары Вигдис правда не предложил. Ушел, а картины, присланные от владыки северного полуострова Фрайт, остались. Непременно из большой благодарности отправлю этому кейриму что-нибудь необычное… Плакат оперного певца, который будет улыбаться, как натуральный псих!

[1] Эйлин (эсхирь) — обращение к незамужней девушке

2-8

Оставшись втроем, мы с девушками некоторое время друг друга разглядывали, глупо улыбались и молчали. Они ждали распоряжений, а я примерялась и так и сяк, как договориться с людьми, которые уже узнали меня с неприглядной стороны. Не знаю, кто из нас испытывал большее смущение.

— Что ж… — Я растерла ладони и огляделась по сторонам: — Где мои вещи?

Жестами девушки указали мне направление. Оказалось, что в покоях была большая гардеробная… отчасти похожая на торговый зал лавки готового платья. На деревянных плечиках висела женская одежда, очевидно, сшитая по моим меркам. Сходи я с ума по платьям и подаркам, свихнулась бы от восторга и осталась в этой гардеробной жить. Похоже, на будущей жене Киан Йорн экономить не собирался.

В центре стоял портняжный манекен с длинным алым нарядом, расшитым золотой нитью. Приблизившись, я огладила ладонью бархатистую мягкую ткань, пропустила через пальцы тонкое кружево завязки на вороте. По традиции драконы венчались в красном.

— На свадьбу? — спросила у девушек, и те одновременно закивали. — Красиво.

Три скромных дорожных сундука притулились друг к другу потертыми боками и на фоне новых вещей выглядели как будто неуместно.

— Открываем! — скомандовала горничным, потому как слово «разбираем» не знала, а «пожалуйста» добавлять побоялась.

Разбор багажа занял позорно мало времени. Пока помощницы искали место для моих скромных платьев, я вытащила из ларца с особо важными вещами коробочку с браслетом. Думала, подарить в день свадьбы, но гардеробная с приданым как бы тонко намекала, что будущего мужа следовало поблагодарить. И пусть подарок был скромен, но, как говорят, ценность — в намеренье и внимании, а не в стоимости. Хорошие люди не будут врать. Пожалуй, приму их точку зрения.

Достав из сундука деревянный пенал и блокнот, я чиркнула коротенькую записку «Удели мне пять минут» и выдрала лист.

— Отнеси кейриму, — попросила горничную.

Она с трепетом приняла сложенное вчетверо послание и поклялась исключительно поэтичной фразой:

— Буду ветром в крыльях!

— Да не лети, мы никуда сегодня не опаздываем, — ответила я на валлейском, напоролась на вопросительный взгляд и выдала коронное: — Спасибо.

Служанка действительно выскочила из гардеробной, словно ей в спину дул ветер. Но время шло, вещи были окончательно разобраны, а она не вернулась. Видимо, где-то в середине пути ветер поменял направление и начал шпарить в лицо, заставляя преодолевать на волевых каждый шаг.