Шей плевать, что я устала, или злюсь, или что все, чего я хочу, это остаться в своем маленьком пузыре, где никто ничего от меня не ждет.

Ей важно, чтобы я продолжала общаться с людьми.

— Мне и здесь хорошо, — снова пытаюсь я, указывая на диван, собаку и недоеденную курицу.

— Не-а. Ты надеваешь те черные джинсы, в которых твоя задница выглядит просто незаконно, и идешь со мной.

— Шей…

— Я принесла текилу.

Она машет мне маленькой фляжкой, как будто это какой-то приз.

Биф издает тихое рычание, словно он уже устал от всего этого.

Я тоже, приятель. Я тоже.

Я вздыхаю, понимая, что битва уже проиграна.

— Ты моя должница.

— Да ладно тебе, ты бы сделала для меня то же самое.

Не сделала бы, но я молчу.

Я выдвигаю ящик, где храню одежду для выхода в свет – ту малость, что у меня есть, – и достаю черные джинсы, из-за которых Шей обожает ко мне цепляться. Они плотно облегают фигуру, имеют высокую талию и напоминают мне о том, что пусть во мне и сто пятьдесят семь сантиметров роста, я все еще могу заставить людей оборачиваться мне вслед. Маленькая – не значит мягкая.

Я натягиваю джинсы, которые, как она утверждает, творят магию с моей задницей, добавляю ботильоны и базовую белую футболку. Спустя тысячу массивных браслетов и немного подводки для глаз я смотрюсь в зеркало в полный рост и слегка поворачиваюсь. Ладно, моя задница и правда потрясающая, но сейчас не об этом. Я провожу рукой по волосам, лавандовый оттенок которых ловит тусклый свет. Они чуть ниже плеч, слегка волнистые, словно никак не могут решить, стоит ли им вести себя послушно.

Лучше уже не будет.

Мощная энергетика «Не связывайся со мной» в миниатюрной упаковке.

Биф смотрит на меня так, словно осуждает каждый жизненный выбор, который я когда-либо делала, и, честно говоря, я с ним солидарна.

— Пока, малыш, — говорю я, похлопав его по голове.

***

Тридцать минут спустя мы толкаем двери ирландского паба «О’Мэлли», и я уже считаю минуты до того момента, когда смогу уйти. Лифчики – отстой, а штаны переоценены.

Здесь полно народу. На фоне гремит музыка, воздух пропитан пивом и плохими решениями. Шей в своей стихии, она тащит меня к барной стойке так, словно владеет этим местом.

— Ты выглядишь горячо, — говорит она, бросив взгляд через плечо. — Постарайся повеселиться.

Я не умею веселиться. Я просто пытаюсь выжить. В большинстве случаев мне этого достаточно.

Я уже собираюсь заказать что-нибудь достаточно крепкое, чтобы эта ночь закончилась быстрее, когда слышу его.

— Не думал, что ты из тех, кто ходит по барам.

Я поворачиваюсь.

Да вы издеваетесь?

Коул стоит здесь.

Он прислонился к барной стойке так, словно она была создана специально для него, с бокалом пива в руке и небрежно согнутыми в локтях руками. Он избавился от формы, сменив ее на темную футболку и джинсы, которые сидят как влитые. Он выглядит до бешенства идеально. На голове все тот же беспорядок, словно по пути сюда он постоянно запускал руки в волосы, и я ненавижу то, что это ему идет.

Я выгибаю бровь.

— Не думала, что ты умеешь читать мысли.

Коул усмехается, медленно и непринужденно.

— Просто удачная догадка.

Я отворачиваюсь обратно к бармену и делаю заказ. Коул придвигается ближе – не настолько, чтобы нависать надо мной, но достаточно, чтобы дать понять: уходить он не собирается.

— Тяжелая ночь? — спрашивает он.

— Каждая ночь тяжелая, когда люди не оставляют тебя в покое.

— Ауч. Это прозвучало почти как личное оскорбление.

— Это была долгая неделя.

Он кивает и делает глоток.

— Да уж. Тебе бы не помешало немного повеселиться.

Я бросаю на него взгляд.

— Я не умею веселиться.

— Я слышал.

В его глазах мелькает тепло и веселье, и по какой-то дурацкой причине от этого у меня сжимается сердце в груди.

Шей подсаживается рядом со мной с двумя шотами в руках, уже сияя. Ее взгляд падает на Коула, и она тихо присвистывает.

— Черт возьми, — говорит она. — Я бы прокатилась на этом аттракционе.

Мой желудок падает куда-то вниз.

— Шей…

— Что? Посмотри на него, — подруга толкает меня локтем, даже не пытаясь перейти на шепот. — Только скажи мне, что ты бы не хотела забраться на него, как на дерево.

Бреннан вырастает за спиной Коула, ухмыляясь так, словно пришел на комедийное шоу.

— А она дело говорит.

Коул лишь смеется, совершенно не смутившись.

— Мне польститься или подать жалобу о домогательствах?

— Я сгораю со стыда, — бормочу я, одаривая Шей убийственным взглядом.

— Ой, расслабься. Парень знает, что он горяч.

Бреннан поднимает свой бокал с пивом.

— Выпьем за это.

Мне следовало бы уйти. Или заткнуть их всех.

Но Коул все еще смотрит на меня, словно ждет, что я в чем-то признаюсь.

Но я этого не делаю. Вместо этого я выпиваю свой шот.