— Спасибо. Но она все еще смотрела на него с любопытством. — Это тоже моя вина, — сказала она и опустила глаза. — Я думала, что смогу сыграть в твою игру. Она пошевелила пальцами. — Эту игру соблазнения и разорения. Я думала, что смогу победить, но я обнаружила, что у меня нет к этому склонности. Я хочу большего от своей жизни, чем быть захваченной тобой, Тобин.

Тобин почувствовал, как в грязи внутри него разверзается пропасть. Он полагал, что должен был обидеться, но что он действительно хотел знать, так это то, чего она хотела от жизни. У него внезапно возникло жгучее желание узнать это, но прежде чем он успел выдавить слова из своего застывшего горла, прежде чем он успел поднять руку, чтобы дотянуться до нее, она снова повернулась к своему столу.

— У меня есть новости, — легко сказала она, передвигая платье в угол стола и перебирая какие-то бумаги. — Я пересмотрела бухгалтерские книги Эшвуда, как вы и предлагали, и нашла упоминание о человеке по имени Уолтер Минглкрофт.

Тобин сжал и разжал кулак, желая, чтобы его тело вернулось в свое естественное состояние. — Кто это?

— Я не знаю, — сказала Лили. Она подняла бухгалтерскую книгу и протянула ее ему. — Но граф щедро ему заплатил.

Тобин открыл бухгалтерскую книгу на отмеченных страницах.

— Мистер Фиш сказал, что, по его предположению, граф купил у этого джентльмена произведения искусства или что-то в этом роде.

Тобин посмотрел на записи. — Это потому, что мистер Фиш не из тех людей, которые часто посещают игорные притоны. Мне кажется, что это могут быть долги по азартным играм.

Лили немного поникла. — Конечно. Она выглядела побежденной.

— Я бы подумал, что вы были бы рады не обнаружить никаких доказательств правонарушений, — сказал Тобин, закрывая бухгалтерскую книгу и откладывая ее в сторону.

— Мне бы хотелось обнаружить правду там, написанную черным по белому. Здесь что-то произошло, Тобин, и я чувствую себя беспомощной, не зная, как это узнать. Ходят слухи, что мою тетю убили. Или что она утопилась. И в самом деле, где граф? — спросила Лили. — Графы просто так не исчезают, не так ли?

— Лили, это не стоит твоих страданий…

— Это стоит каждого мгновения моих страданий, — резко сказала она. — Вполне возможно, что я привела в движение колеса, которые покалечили жизни стольких людей!

Тобин почувствовал, что ему удалось открыть ящик Пандоры, и теперь он не может вернуть все болезни обратно. — Пожалуйста, не обременяйте себя так.

Лили села на стул у своего стола. Она залезла в карман своего платья, вытащила пожелтевший пергамент и протянула его ему. — Я нашла несколько подобных писем. Это от моей тети Ленор. Именно она приютила меня, когда меня отослали из Англии.

Тобин открыл пергамент и пробежал глазами по приветствиям. Мы потеряли еще одну гувернантку, — писала автор.

Бедняжка объяснила моему мужу, что, хотя она и любит детей, считает близнецов совершенно необучаемыми. Она пришла к такой недоброй характеристике после того, как они наполнили ее сапоги грязью.

Дорогой Аль, я много думала о твоем последнем письме. Оно оставило меня в недоумении, потому что я не могу выносить, зная, что ты так ужасно несчастна. Это ужасно несправедливо, что он должен отказывать тебе в простых удовольствиях, в то время как сам ищет их совершенно открыто и без зазрения совести. Я написала Маргарет и попросила ее приехать к тебе немедленно, но она пишет, что ее кашель вернулся…

Там было больше о другой сестре, понял Тобин, и растущая озабоченность по поводу состояния ее здоровья. Когда он закончил, он сложил письмо и передал его Лили.

Она посмотрела на него серьезным взглядом. — Что это значит?

— Что?

— Это, — сказала она и открыла пергамент, читая: «"Он отказывает тебе в простых удовольствиях, в то время как сам ищет их совершенно открыто и без зазрения совести". Что именно это значит?»

Тобин снова посмотрел на свою руку и представил, как ее пальцы касаются его. — Я думаю, ты прекрасно знаешь, что это значит.

— Я могу строить предположения, но я не совсем понимаю это, — настаивала она.

— Это значит, — сказал Тобин, проходя к серванту и наливая себе из графина виски в бокал, — что у мужа твоей тети, скорее всего, была любовница.

— Но открыто и без зазрения совести? — спросила она, глядя на письмо. — Все ли мужчины заводят любовницу без зазрения совести? Такова ли природа брака, что у всех должен быть тайный роман?

Тобин выпил виски. — Многие мужчины заводят, а многие нет. Я не знаю, почему ты так переживаешь. Вряд ли браки среди знати — это браки по любви.

— Как цинично, — сказала Лили. — Неужели никто не женится по любви? — жалобно спросила она. — Неужели никто не желает разделить жизнь и создать семью? Я не могу представить себе более счастливого существования, и все же я могу пересчитать по пальцам одной руки браки, которые, как я знаю, полны любви и общих мечтаний и надежд. Сколько женщин живут так, как жила моя тетя, замужем за эгоистичным человеком, который будет услаждать свою похоть открыто и отказывать в удовольствиях ей, без зазрения совести?