Спустя пятнадцать лет, прогуливаясь по магазину тканей на Бонд-стрит, он коснулся сверкающей золотой парчи и вновь узрел прекрасную Лили, царственную и прекрасную, настоящую зимнюю королеву, одетую в это платье.

После того, как она отказалась от него и отправила его обратно, он забросил его в гостевую комнату, раздраженный тем, что поддался скрипучим чувствам нежности.

Но потом… потом он снова почувствовал неприятный прилив нежности, когда смотрел, как Лили в слезах прощается с Люси Тафт. Он не хотел сочувствовать ей — Боже упаси, не после того, как она и Доннелли обращались с ним в Эшвуде. Но он не мог помочь себе. Выражение ее лица погубило его, а когда она коснулась его пальцев своими, он потерял себя.

Он хотел увидеть ее в этом платье. Он хотел еще раз коснуться ее пальцев, почувствовать ее губы под своими, ощутить вкус ее кожи, запах ее волос — Боже, что с ним не так?

Тобин срубил последнюю часть живой изгороди и бросил свой топор. Он взглянул на мистера Гринхейвена и сказал: — Все готово. А теперь найдите мне другую. С этими словами он зашагал к дому, желая вывернуть свою плоть наизнанку и почесать колющее ощущение.

Он поднялся по лестнице в два приема на второй этаж. Он не взглянул на лакея и горничную, которые стояли в стороне, когда он проходил мимо. Он не остановился, чтобы попросить кого-нибудь налить ему ванну. Он прошел в недавно обставленный люкс, который он отвел для Черити и Кэтрин, и открыл шкаф остановился перед платьем, висевшим в одиночестве.

Тобин посмотрел вниз на свою руку и вспомнил ощущение прикосновения пальцев Лили к его. Когда именно он потерял из виду причину своего пребывания здесь? Когда его ярость рассеялась в желании быть частью чего-то большего… воодушевляющего? Он все еще чувствовал ярость, но ее острые края притупились.

Поэтому для Тобина не было большим сюрпризом, когда позже в тот же день он оказался на дороге в Эшвуд, с платьем, сложенным и прикрепленным к крупу его лошади. Он громко постучал в дверь и стоял, поставив одну ногу на порог, когда Линфорд сообщил, что леди Эшвуд находится за закрытыми дверями со своим агентом по недвижимости.

— Я подожду, — сказал Тобин и вошел в вестибюль прежде, чем Линфорд успел его выпроводить. Он сел на один из двух стульев, держа на коленях сверток с платьем.

Линфорд выглядел огорченным упрямством Тобина. — Не могу сказать, как долго ее светлость будет занята, милорд.

— Это вполне нормально. Прошло мгновение, и Линфорд, то ли слишком уставший, то ли слишком старый, чтобы спорить, поплелся прочь, оставив Тобина сидеть в вестибюле, как будто он был каким-то юным кавалером, не знавшим, что подобные битвы выигрывают в затемненных лестничных клетках на балах или за декоративной зеленью на званых ужинах. Но он продолжал сидеть, потому что знал, что если он встанет, то, скорее всего, выйдет за дверь и не вернется. Он снова погрузится во тьму и позволит ей накрыть его голову.

Он понятия не имел, сколько времени прошло, когда услышал, как закрывается дверь, и звук мужской поступи. Он медленно встал, держа сверток под одной рукой.

Мистер Фиш появился в вестибюле с одним из лакеев. Он выглядел пораженным, когда увидел там Тобина, и обменялся взглядом с лакеем. Затем он взглянул вниз по коридору, откуда только что пришел, прежде чем снова повернуться к Тобину. — Графиня ждет вас? — резко спросил он.

Тобин сдержал желание потеребить галстук. — Нет.

Мистер Фиш окинул его взглядом с головы до ног, явно обдумывая, каким должен быть его ответ. Было очевидно, насколько сильно этот человек был полон решимости презирать его, поэтому Тобин не удивился, когда мистер Фиш прошел через вестибюль и сердито уставился на Тобина. — Вы отвратительный человек, — тихо сказал он. — Вы охотитесь на невинную и незащищенную женщину.

В любое другое время, в любом другом месте Тобин просто пожал бы плечами. Но его уже дважды за одну неделю обвинили в том, что он расстраивает Лили или каким-либо иным образом охотится на нее, и ему не нравилось то, что вызывало у него это обвинение. Вот оно снова, это отвратительное дело чувств!

— Отойди, — прорычал он мистеру Фишу.

На мгновение показалось, что этот человек меньшего роста не сделает этого, но мистер Фиш был умным человеком, который, вероятно, взвесил все возможные последствия, если бы он этого не сделал, потому что он отступил и повернулся, устремившись к двери.

Когда он вышел, Тобин заметил Линфорда и лакея, прячущихся возле коридора. — Ну?

— Если позволите, милорд, — сказал Линфорд, указывая на коридор.

Тобин взглянул на лакея, на лице которого тоже было обвиняющее выражение, и последовал за Линфордом.

Лили поднялась из-за своего стола, когда он вошел в кабинет. Она была одета в малиновое платье, которое придавало ей очень здоровый вид. — Тобин, — сухо сказала она.

— Мадам.

Ее глаза метнулись к свертку, который он держал. — Что привело вас сегодня в Эшвуд? В нашем зернохранилище нет зерна.

— Зерно? — произнес он, на мгновение смутившись. Затем он вспомнил и не смог сдержать улыбку.