Лили улыбалась и аплодировала представлению; она отвечала, как должна, на разговор миссис Лэнгли. Но в глубине души она кипела от злости. Тобин Скотт втерся в доверие к деревне, и когда он полностью разорит ее, она не сомневалась, что все поверят, что она сама каким-то образом спровоцировала это. Они никогда не скажут плохого слова против богатого, неженатого, знатного джентльмена.

Как же она могла предотвратить свое полное разорение, когда ей никто не поможет?

Ситуация усугубилась, когда миссис Огл наконец снизошла до того, чтобы заговорить с Лили.

Миссис Огл была особенно задета обманом Киры и почти не говорила с Лили с момента ее приезда. По большей части она избегала Лили, ограничиваясь обязательным приветствием и расспросами о ее здоровье. Однако после обеда миссис Огл, казалось, чувствовала себя более непринужденно и начала вести себя как хозяйка дома с другими.

— Такой джентльмен, как граф Эберлин, несомненно, захочет скоро жениться, — сказала она. — Я подозреваю, что именно по этой причине он устраивает бал, чтобы увидеть все, что может предложить Хэдли-Грин.

— Он не упоминал, что это причина, — сказала мисс Бабкок.

— Неужели, Дария, ты думаешь, что он сказал бы такое? Конечно, нет. — Миссис Огл внимательно посмотрела на мисс Бабкок. — Мне вспоминается кончина покойной миссис Кроули. Мистер Кроули так оплакивает ее. Он сказал мне, что вначале он не был ею заинтересован. Он сказал, очень правдиво, что его интересовало ее приданое. Но миссис Кроули была полна решимости добиться его, и она привлекла его к себе с благодатным терпением.

— Я не думаю, что леди подобает ухаживать за джентльменом, — фыркнула мисс Бабкок. — Должно быть наоборот.

— Однажды ты можешь увидеть все в другом свете, мисс Бабкок, — любезно сказала миссис Лэнгли.

— Возможно, мне следовало сказать, что миссис Кроули расположила к себе своего мужа, — продолжала миссис Огл. — Она делала то, что мужчины обожают в жене, и он, в свою очередь, обожал ее несравненно.

— Вы должны рассказать нам всем, что это такое, миссис Огл, — смеясь сказала миссис Мортон, — потому что я еще не расположила к себе мистера Мортона, несмотря на двадцать лет супружеского блаженства.

— Я имею в виду, что она соблазнила его полюбить ее, — сказала миссис Огл. — Теперь, Дария, если ты хочешь, чтобы граф любил тебя…

— Ее! — воскликнула миссис Мортон. — Я, скорее, думала о леди Эшвуд.

— Боже упаси, Фелисити! — воскликнула миссис Огл, потрясенная. — Он никогда не будет принят в обществе, в котором вращается наша леди Эшвуд. И, кроме того, леди Хорнкасл сама сказала мне, что ее сын проявляет некоторый интерес…

Лили была настолько потрясена пренебрежительным отношением миссис Огл к Тобину, что чуть не пропустила замечание о лорде Хорнкасле. — Нет, нет, — сказала она, подняв руку.

— Ну конечно, нет, леди Эшвуд, — сказала миссис Огл, как будто раздраженная тем, что Лили подумала, что она имела в виду что-то другое. — Для вас появятся гораздо лучшие возможности.

— О?

— Да, дорогая. — Когда никто не заговорил, миссис Огл закатила глаза. — Дарлингтоны. Там есть два неженатых сына.

— По всеобщему мнению, младший из них — сорвиголова, — сказала миссис Мортон.

— Но лорд Кристофер нет, — парировала миссис Огл. — Он пользуется большим уважением и очень богат. И я слышала, что он может присоединиться к своему брату в Киттридж-Лодж.

Дамы внезапно все загоготали и захлопали крыльями, как стайка голубей, и вежливо воскликнули, какая это прекрасная возможность для Лили.

Было время в ее жизни, когда Лили согласилась бы. Она слышала о лорде Кристофере и, конечно, была знакома с именем Дарлингтонов — это была могущественная семья в Англии. Лорд Кристофер был именно тем титулованным человеком, которого мистер Фиш имел в виду для нее: человеком, который мог решить все ее проблемы.

Как ни странно, Лили, казалось, не могла вызвать особого интереса.

10 Глава

10 Глава

Тобин занялся вырубкой живой изгороди.

Это было единственное, что заставляло его чувствовать, что он хоть как-то контролирует свое тело.

Ему нужно было сделать что-то физическое, чтобы доказать себе, что он не сходит с ума. Его болезнь была полностью обессиливающей и, что тревожно, произошла в присутствии Лили. Не с Бабкоками и не с его гостями-джентльменами. Только с ней.

И то, что Лили Бодин, из всех людей, увидела его в самом слабом состоянии, было невыносимо.

Так получилось, что вдоль дороги в Тайбер-Парк тянулась старая живая изгородь из английского тиса длиной в милю. Она была высотой шесть футов и глубиной три фута, и Тобин ее очень не любил. Он ничего не видел по другую сторону от нее, а ему нравилось смотреть на свое обширное владение, когда он ехал по этой дороге. Поэтому он предложил своему главному садовнику, мистеру Гринхейвену, что ее следует срубить.