Тобин почувствовал, как его тело немного расслабилось, и отставил бокал с вином и вернулся к своему креслу. Он сел, затем взял ее за руку. Лили вздрогнула и напрягла руку, но не отдернула ее.

Тобин перевернул ее руку ладонью вверх. Через крошечную замочную скважину, где перчатка застегивалась на запястье, он увидел участок ее кожи и прижал к нему большой палец, чувствуя, как ее пульс трепещет, как крылья маленькой птички. Он поднял ее руку и мягко подул на этот маленький кружок плоти.

Когда он опустил ее руку, Лили смотрела на него. — Что ты делаешь? — тихо спросила она.

— Любуюсь тобой.

Лили вырвала свою руку. — Ты так сильно изменился, Тобин.

— Как и ты, — искренне сказал он.

Лили ничего не ответила на это и продолжала изучать его. — Ты бывал в коттедже у Аппингтонской церкви после своего возвращения?

— Я проезжал мимо один или два раза.

Один уголок ее рта приподнялся. — У меня очень теплые воспоминания о коттедже, — тихо сказала она. — Воспоминания о мальчике, который потакал глупой девочке и принимал любую роль, которую она хотела, в ее маленьких фантазиях. Ты был очень добр ко мне тогда.

Вот оно снова, тепло кожи, признак заклинания. Он откинулся назад, устремив взгляд на огонь в камине. Он не собирался бродить по их общим воспоминаниям.

— Ты помнишь? Когда я хотела играть одна, ты сидел на камне и читал свои книги. Так много книг, я всегда была очарована твоим пристрастием к чтению.

— Да, у меня была возможность посещать школу тогда. — Дыши.

— Я действительно обожала тебя, — сказала она отрешенно и вздохнула. — Ты знал, что я тебя обожаю?

Обожала его? — Не припомню, чтобы ты хоть сколько-нибудь меня обожала, — сказал он с улыбкой. — Возможно, тебе это почудилось, когда ты увидела коттедж спустя столько лет.

— О, я не видела его.

— Нет?

Она покачала головой. — Думаю, мне было бы слишком больно.

Невозможно. Она прожила счастливую жизнь. — Что тебе может быть болезненным в твоем времени в Эшвуде?

Она выглядела удивленной. — Все, — сказала она. — Это было время в моей жизни, которое я берегла. Я любила свою тетю Альтею и свою жизнь с ней. Я любила играть в коттедже, потому что это было единственное место на земле, где я была совершенно свободна. А потом внезапно все исчезло, и… и очень ужасным образом.

Тобину хотелось рассказать ей, что исчезло для него, и как ужасно было видеть своего отца на конце веревки. Но когда в его голове сформировались слова, ему показалось, что горло может сжаться, если он попытается произнести их, поэтому он промолчал.

— Я знаю, что тебе было гораздо хуже, Тобин, — сказала она. — Я не могу представить, как ты выдержал…

Он внезапно выпрямился и схватил ее за запястье. — Лили… ты действительно думаешь, что отговоришь меня от нашей сделки этими воспоминаниями? Они только укрепляют мою решимость.

Ее губы приоткрылись от удивления, но она не ответила, потому что Карлсон выбрал этот момент, чтобы объявить, что ужин подан.

С огромным усилием Тобин спокойно встал и предложил Лили руку. — Не соблаговолите ли пройти к столу?

Она неохотно положила свою руку в его ладонь. Она казалась маленькой, ее вес был невесомым в его ладони. Маленькой и хрупкой, как и все остальное в ней. Тепло в крови Тобина просочилось в его шею и горло, когда они продвигались к столу. Он сглотнул, когда помогал ей сесть на стул, а затем занял свое место напротив, вцепившись в сиденье, чтобы подавить заклинание.

У него было время собраться с мыслями, пока Карлсон врывался, чтобы подать суп. Тобин взял ложку. Лили, нерешительно, сделала то же самое. Она не сводила глаз со своей тарелки, деликатно поднося ложку супа ко рту.

Тобин не сводил глаз с нее.

Она явно знала об этом — он видел румянец на ее лебединой шее, и она ерзала на своем стуле. — Суп восхитительный, — вежливо сказала она. — Кто ваш повар?

Кто его повар? Ему казалось, что он однажды встречался с ней. Черити нашла ее, а Тобин редко заходил на кухню. — Она из Лондона. Она готовила в Мальборо-хаусе.

Брови Лили удивленно поднялись. — Вы переманили ее из Мальборо-хауса?

Тобин поднял свой бокал в шутливом тосте. — Полагаю, у меня есть способ заманивать женщин в самые разные занятия.

— И способ хвастаться этим, как выясняется.

Тобин не мог не рассмеяться.

Появился Карлсон, чтобы убрать тарелки с супом, а затем подал тарелки с олениной и жареным картофелем. — Полагаю, ты отправился в Лондон после того лета? — спросила Лили, пока Карлсон был занят у серванта.

Тобина начинал раздражать этот разговор. — Ты настаиваешь на этом, не так ли?

— Я хотела бы знать, — сказала она слегка пожав плечами. — Когда-то мы были компаньонами.

— Компаньонами! — усмехнулся он и сглотнул.

— Да, — сказала она, выглядя смущенной его реакцией. — Компаньонами.