Тобин вздохнул. У этой женщины не было чувства правды. — Карлсон, оставьте нас, — сказал он, барабаня пальцами по столу, ожидая, пока его дворецкий и лакей покинут комнату. Он сделал успокаивающий глоток вина и отставил бокал. — Хорошо, Лили. Я уважу тебя и твои бесконечные вопросы. То, что случилось с нами, происходит с семьями, которые стали изгоями. Очевидно, в Хэдли-Грин для нас не было работы, не было дохода. Поэтому моя мать перевезла нас в Лондон.

— Жить с родственниками?

Он засмеялся. — У родственников нас тоже не было. — Он указал на ее тарелку. — Пожалуйста, — сказал он и взял вилку.

Лили тоже взяла вилку, но все еще смотрела на него, словно на какое-то диковинное существо, появившееся с индийских рынков. — Что произошло потом? — спросила она, словно семья Скоттов отправилась в Лондон на каникулы.

— Что произошло потом, так это то, что моя мать брала работу на дом, но это был скудный доход. Мой младший брат, Рубен, малыш, как ты помнишь, — сказал он, глядя на нее, — скончался от плеврита или чего-то в этом роде в течение первого года, а моя мать умерла вскоре после этого.

Она побледнела и опустила глаза на свою тарелку. — О, боже. Мне очень жаль это слышать.

Тобин пожал плечами. — Это было давно, — сказал он и ничего не почувствовал. Он повторял историю своей семьи так много раз, что теперь мог читать ее без эмоций.

Черная топь в нем сочилась, перекрывая весь воздух и свет.

Тобин попробовал оленину, нашел ее превосходно приготовленной и довольно сочной. Он остановился, чтобы выпить глоток вина, и заметил, что Лили не ест.

— Вам не нравится оленина?

Она посмотрела на свою еду так, словно только что ее заметила. — Я уверена, что это восхитительно, — сказала она и, наконец, вилкой взяла кусочек. — Я подумала, что, возможно… могу я спросить, после смерти вашей матери, кто приютил вас и вашу сестру?

— Никто нас не приютил.

Лили хватило такта выглядеть потрясенной при мысли о двух детях, выброшенных в мир, но все же Тобин ничего не почувствовал. Ничего. — Как ты можешь себе представить, я не мог содержать крышу над нашей головой, — сказал он небрежно, а затем выпил еще вина. — Я отвел Черити в ближайшую церковь. Ей повезло найти работу посудомойкой в доме какого-то богатого человека.

Глаза Лили расширились от изумления.

— О, ну же, Лили, не смотри так шокированно. Что, по-твоему, могло бы произойти без кого-либо, кто бы нас обеспечил?

— Я-я не знаю… я не могу сказать, — заикнулась она. — Бедная Черити.

— Ты не должна переживать за нее. Ее быстро повысили до чистки ночных горшков.

Лицо Лили вытянулось. — Она… у нее все хорошо?

— Она больше не чистит ночные горшки, если это тебя беспокоит. У нее все достаточно хорошо, и она живет со своей дочерью Кэтрин в моем доме в Мейфэре.

— Значит, она замужем, — сказала Лили, радостно подняв глаза.

Тобин вздохнул, пораженный невежеством Лили. — Нет. Она не замужем.

Что бы Лили ни думала об этом, у нее хватило порядочности скрыть это за щедрым глотком вина.

— Тост, — сказал Тобин. — За старые знакомства.

— Не дразни меня, — пробормотала она. — Ты мог бы просто рассказать мне, что случилось с тобой.

— Мне? — Он ткнул вилкой в мясо. — Как я уже говорил, я не мог содержать крышу над головой и должен был искать работу. Я отправился в доки в поисках ее.

— В доки, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Загружать вещи на корабли?

И здесь ее познания о мире за пределами увитых плющом стен привилегий были поразительно скудными. — Не загружать вещи, хотя я бы с радостью сделал что угодно за шиллинг, полагаю. Я вышел в море.

— Ты стал моряком! — Она казалась почти довольной.

— Не совсем. Меня взяли помогать корабельному повару. Взяли силой, я бы сказал. Одинокие парни в доках — легкая добыча.

Она нахмурилась. — Это правда? Или ты хочешь шокировать меня?

Тобин сказал: — Я твердо намеревался попасть на корабль тем или иным способом. Так уж получилось, что Болге спас меня от хулиганов, которые меня поймали.

— Кто такой Болге?

Тобин усмехнулся при мысли о своем старом защитнике. — Ты видела его — большого веселого парня с бездонным аппетитом. В то время он был поваром, таким же опасным, как любой человек, которого я когда-либо встречал — и руками, и своим рагу.

Прежде чем успел сообразить, Тобин рассказывал Лили, как Болге взял его под свое крыло на борту "Летающего Саксона", и о его первом годе на корабле. Он был удивлен тем, что так много говорил; это было на него не похоже. Но было что-то в выражении лица Лили, — интерес, сочувствие, он едва знал, — что заставляло его рассказывать ей больше.