Бабкатину сестру почти увёл… Спасибо заметили, что она к холмам идёт да успели остановить. Она словно под гипнозом была, когда очнулась - рассказала про хромого страшного дядьку. Одна нога у него нормальная, а вторая кривая, маленькая, как у ребёнка. Взял он её молча за руку и повёл…

- Но он же невидимый!

- Маленькие дети его могут увидеть. Пашка с Мишкой вчера орали, помнишь? Они заметили, что у двора какой-то мужик замер и стоит, смотрит как они играют. Им отчего-то сразу на улицу захотелось - к нему. Хорошо, что ловушки как начали раскручиваться, как пошли вертеться! И в глазах зарябило, и страх накатил такой, что они убежали в дом.

Младшие братья Груши вчера и вправду устроили сильный рёв! Ася думала - не поделили чего или подрались. И вот теперь выходило, что они испугались какого-то непонятного страшилы!

- Груш, может бродяга их испугал?

Груша покачала головой:

- Это вряд ли. Мы же из магазина почти сразу пришли – никого не встретили, улица пустая была.

И верно. Они как раз входили в калитку и видели, как ребятня с рёвом и криками скрылась в доме. Странно получается.

- А может они наврали про дядьку? А сами подрались просто.

- Не наврали, Ась. За холмами точно аномальная зона есть. Её даже исследовать когда-то приезжали.

Ася смотрела на подругу и поражалась, как спокойная разумная Груша может верить в подобную чушь! Она вдохнула поглубже, стараясь ничем не выдать своего раздражения:

- Но сестру бабы Кати спасли от колченога, верно? Значит, не так он и страшен?

- Повезло. За всеми углядеть трудно, взрослые-то работают. Он раньше многих уводил. Теперь, конечно, не то. Но всё равно бывали случаи.

Ближе к вечеру, когда девчонки собрались поливать огород, налетела сухая гроза.

Внезапно потемнело вокруг. Надвинулась со стороны холмов тёмная мгла, скрыла солнце. И почти сразу резкая яркая молния стремительно прочертила небо до самой земли. А потом пошло, пошло! Молнии вспыхивали непрерывно, вспарывали небо слепящим светом. Не было ни грома, ни дождя. Только ветер трепал деревья, закручивал пыльные вихри вдоль дорог. Вместе с ними вертелись и бились о ветки, развешанные повсюду ловушки.

Баба Катя смотрела в окно, беспрестанно крестилась, бормотала:

- Разгулялся-то как, окаянный. Не удаётся поживиться ему, вот и злится!

Для Аси гроза без дождя была в диковинку, она даже не предполагала, что такое возможно. Приоткрыв дверь, она смотрела на улицу и вдруг заметила за забором какое-то движение.

Соседская девчушка, маленькая Нюта совсем одна шла по дороге, с лёгкостью преодолевая сопротивление ветра.

- Нюта! Нюта-а-а! Вернись! – прозвала Ася, но ветер унёс её крик куда-то в сторону.

Не раздумывая, скатилась Ася с крыльца, кинулась следом. Нюта шла легко, не спеша, но Асе всё не удавалось её догнать.

Девочка уходила в сторону холмов. Её босоножки не оставляли следов на вытоптанной, иссохшей земле. Зато рядом, прямо на глазах у Аси, ясно проступали отпечатки чьих-то босых ног. Один – огромный, чёткий, будто с силой вдавленный в землю, другой – размером поменьше, послабее.

- Нюта! Нюта, подожди! – Ася звала и звала, с трудом продвигаясь вперёд. Ветер злился, набрасывался на неё, пригибал к земле. Позади что-то кричала Груша, слышались незнакомые голоса.

Холмы постепенно приближались.

- Если Нюта дойдёт до них – её не спасти! – откуда-то поняла Ася.

Собрав последние силы, она рванулась в отчаянном прыжке и, наконец, схватила девочку за подол платья!

Только невидимый колченог не отпускал Нюту, тянул вперёд, что Асю сбило с ног, поволокло следом по земле. Кричать она больше могла, лишь яростнее вцепилась в ткань, моля, чтобы та не разлезлась под пальцами.

И всё же ей удалось задержать Нюту до того, как подоспели остальные. Подбежали люди. Закричали, заговорили. Незаметно стих ветер. Запыхавшаяся Груша села рядом на землю, с трудом отцепляя сведённые судорогой Асины пальцы от платьица Нюты. Вздохнув, сказала восхищённо:

- Ну ты даёшь, подруга!!

- Ты видела? Видела его следы? – просипела Ася в ответ.

Но Груша только головой покачала - ничего не осталось на растрескавшейся твёрдой земле.

Голодно нечисти

В ноябре бабка не велит в лес ходить.

Ноябрь – время тёмное, смазанное. Ни день, ни ночь. Серость-стылость повсюду. Небеса то снегом трясут, то моросью…

Деревенские всё больше по домам сидят.

А нечисти куда податься?

Кто со зверьем в спячку залёг.

Кто по стылой чащобе мыкается да плачет-кричит, тоску по теплу изливает.

А кто вылезает из-под земли на свет – вот как мерзь или стыти. Теперь их время.

Голодные мерзюки. Злые. Рассядутся по веткам, затаятся и ждут – не покажется ли в лесу человек. Из-за таких и нельзя теперь в лес. Не выпустят. Съедят.

Мерзюки, они и в деревню прилетают. Не часто, но бывает. Это когда совсем оголодают.