Шут держал одну руку у меня под коленями, другой обхватил мою спину. Его сердцебиение стучало мне в щеку, дикий ритм напомнил мне о том, как он танцевал в большом зале. Я задумалась, звучал ли его пульс таким же неровным тогда, и мне стало интересно, как он звучит, когда он смотрит на меня.

Слова срывались с моих губ. Я бормотала что-то о том, что он талантливый придурок, и как сильно я его ненавижу, и что мне жаль.

Мне следовало бы извиниться и перед линиксом тоже. Бедное создание просто было голодно.

Нанесла ли я ему смертельную рану? Выживет ли животное?

Мой спаситель прижал палец к моему рту, чтобы заставить меня замолчать. Он прошептал, что дикая кошка выживет и что мне следует беречь силы. Его шаг ускорился, его вес с глухим стуком ударялся о землю, пока он пробирался сквозь лес.

Внезапно я вскрикнула. Боль в бедре оглушила меня, возвращая в полное сознание, обжигая плоть там, где когти разорвали меня. Мои слезы пропитали рубашку Поэта, пока он, тяжело дыша, напевал мне в висок рифму, и его голос был томной лаской.

Я слушала и плакала. И после того, как он закончил чтение, шут пообещал, что мы почти пришли, почти пришли.

Почти где?

Из ниоткуда появился овал тусклого света, его золотистый блеск просачивался сквозь паутину листвы. По мере приближения в поле зрения появлялось все больше деталей.

Окно. Соломенная крыша.

Коттедж.

Поэт постучал в деревянную дверь. Она распахнулась, явив лицо с кожей из мешковины и гнездом серебряных волос. На старухе был фартук, а ее лицо выражало бурю эмоций, которая сменилась облегчением при виде Поэта.

— Ах ты ублюдок, — принялась отчитывать она его. — Где ты был? Я, черт возьми, не молодею, чтобы так волноваться.

— Да ладно вам, — сухо заметил Поэт. — Вы же знаете, как я люблю изящно опаздывать.

— Ох, просто заходи, черт бы тебя побрал.

Серией суматошных жестов она пригласила его войти. Шут поспешил в утробу дома.

Я вытянула шею и моргнула сквозь пелену. Ароматы трав и свежего древесного дыма наполнили мои чувства. Разноцветные полоски ткани были завязаны узлами, образуя шнуры, свисающие с потолка.

К моему изумлению, Поэт попытался — и безуспешно — прервать тираду старухи. Я улавливала фрагменты ее речи, пока она возилась с дверным засовом.

— Нику был в истерике...

— Даже Тамбл не мог его успокоить...

— Это был сущий кошмар — уложить мальчика спать...

— Сопротивлялся мне руками и ногами...

— Не смей больше заставлять нас так волноваться...

Внезапно она отвернулась от двери — и ее взгляд упал на меня. Морщины на ее лице умножились, собравшись в тревожные складки.

— Кто это?

Поэт широким шагом подошел к кухонному уголку, обставленному столом и стульями.

— Забавно, что вы заметили.

Она шлепнула его по плечу, семеня следом.

— Не умничай. Я уже не такая резвая, как раньше. Что значит — притащил сюда одну из своих любовниц? И что с ней такое? — Женщина прищурилась, затем ее глаза скользнули к моей ноге. — Сезоны всемогущие. Поэт...

Я застонала, когда он опустил меня на стул. В спешке он выпалил что-то невнятное и размытое, от чего женщина ахнула.

Она исчезла и вернулась с корзиной. Опустившись у моих ног на колени, она принялась торопливо рыться в ее содержимом.

После этого женщина закатала рукава и подняла мою юбку до бедер, обнажив мои голые ноги и кружевную отделку нижнего белья. Затем она размотала ткань, которая была оторвана от моего платья, чтобы сделать повязку — когда это шут успел? — и из расселины потекла кровь.

Поэту посыпались приказы.

— Принеси мне тряпку.

— Принеси еще один стул.

— Уйди с дороги.

Сквозь бред в моей голове зазвенели слова потеря крови, инфекция и швы. Я почувствовала, как краска сходит с моего лица, а ладони покрываются испариной.

В суматоху вклинился тоненький голосок:

— Папа?

Слева от меня появилось создание, похожее на фейри. Крошечная фигурка со вздернутым носом и опухшими глазами. Маленький мальчик высунул голову из коридора, его шею обвивал пушистый комок в форме бревна. Хорек уютно устроился, как шаль, на плечах фейри, его глазки-бусинки уставились на происходящее.

Тем временем пухлые губы мальчика-фейри сложились в сонную трубочку. В этот момент маленькая парочка моргнула, глядя на спектакль, разворачивающийся в гостиной.

В тот самый миг, как фейри заметил меня, его глаза засияли. Он споткнулся и шагнул вперед, вытянув руки в мою сторону.

— Ооооооо, — радостно воскликнул он.

Поэт перехватил его. Он подбежал и подхватил фейри на руки. Вернее, ребенок имел пугающее сходство с фейри, особенно с хорьком, который все еще цеплялся за его худенькие плечи.