Мое сердце превратилось в неистовую тварь. Оно билось, как загнанный в клетку зверь, потому что я жаждал этого целую вечность. Будь я проклят, если не разорву эти прутья, чтобы взять то, чего так отчаянно хотел.

Острая дрожь пробежала по пальцам Бриар. С ее губ срывалось прерывистое дыхание.

Мы мчались сквозь переплетение подлеска, вовсю работая руками и ногами. Я знал, куда идти. Бриар не имела ни малейшего понятия, но все равно самозабвенно неслась сквозь дикие заросли, а подол ее платья взлетал вокруг икр.

Впереди ряд склоненных деревьев образовывал арочную беседку. С ветвей свисали гирлянды из черных лепестков, закрывая вход.

Я замедлил шаг, крепко сжал ее руку и крадучись двинулся вперед. Резко раздвинув гирлянды, я схватил Бриар за талию и втянул внутрь. Едва мы прорвались сквозь лианы, как дали себе волю. Когда она бросилась ко мне, я поймал ее.

Ее руки обвились вокруг моих плеч, мои пальцы вонзились в ее бедра, и я попятился с ней по траве. Мой лоб опустился, поймав ее в ловушку моего потемневшего взгляда. Из ее горла вырвались короткие вздохи, и этот звук зажег пламя в моих венах.

С рычанием я наклонился к ней. Мои изголодавшиеся губы припали к ее губам, широко раздвигая их. Мой язык проскользнул внутрь, вызвав стон из самой ее глубины. Этот звук горячим потоком перетек из ее рта в мой.

Бриар растворилась во мне, ее пальцы запутались в моих волосах. Ее губы сминались под моими, ее язык скользил, сплетаясь с моим. Почувствовав вкус ягод, я застонал. Ее рот властвовал над моим, отвечая на поцелуй и раскачиваясь в захватывающем дух ритме.

Каждый изгиб ее тела прижимался ко мне, жар исходил от самого центра ее бедер. От этой силы я напрягся до боли, и мой член вклинился между нами.

Резко отстранившись, я взял ее лицо в ладони. Она сделала то же самое, и я не мог понять: означало ли это, что мы держимся друг за друга, или отпускаем. Эта загадка разрешится позже.

Взгляд Бриар на мгновение скользнул по сторонам, изучая укрытую гирляндами беседку. Густые ароматы жасмина и инжира окутывали пространство, словно благовония. Извивающийся оранжевый свет от далеких факелов просачивался сквозь листву, покрывая землю пятнами.

И она поняла.

— Это... — завороженно, хрипло протянула Бриар.

Ответ вырвался из меня сам собой:

— Да.

Она ахнула, когда я одной рукой обхватил ее бедро, дернул на себя и снова впился в ее губы. Закат просачивался сквозь кроны деревьев, пока мы сталкивались в суматохе жадных губ и лихорадочных пальцев. Я целовал ее в лучах уходящего света, и сила моих поцелуев была одержимой и разрушительной.

Этого было катастрофически мало. Этого никогда не будет достаточно.

Я хотел ее дыхания, хотел, чтобы ее вкус выжег клеймо на моем языке. Я хотел ее криков, хотел слышать каждый звук, который эта женщина способна издать. Я хотел ее громкой и тихой. Я хотел, чтобы она была сломлена, сожжена и потеряна.

Я хотел шагнуть в это адское пламя вместе с ней.

Истории о лесе полевых цветов оказались правдой. Этот лес не так легко раскрывал свои тайны, поэтому я не знал всех скрытых уголков, где безрассудство пропитывало воздух, а его суть липла к листве, как древесный сок.

Но это место я знал.

Моя свободная рука ловко расправилась со шнуровкой на ее спине. Пальцы дернули, и ленты безвольно выскользнули из люверсов. Одним движением запястья я отшвырнул их на землю.

Ее корсаж обвис, освобождая грудь. Эта грубая ткань не продержится долго, но я двигался медленно — мне нужно было потрудиться ради этого, чтобы открывать каждый участок ее кожи, как запретный секрет. Это требовало усилий, это нужно было заслужить.

Отстранившись, я приковал свой взгляд к ее глазам. Я сбросил корсаж, отшвырнув его в сторону, а затем взялся за юбку, которая упала на траву. Дыхание Бриар учащалось с каждой снятой вещью, словно я касался ее в новых, неизведанных местах.

О, но я еще даже не начал прикасаться к ней. Когда я это сделаю, она почувствует это до самого мозга костей.

Мы скинули сапоги, а затем замерли в жалкой попытке хоть немного успокоиться. Она стояла передо мной со сдвинутым набекрень венком из сорняков, одетая лишь в полупрозрачную сорочку. Ее соски твердо выступали сквозь тонкую ткань. Одно плечо сорочки сползло, обнажая округлость плеча, усыпанного веснушками.

Прежде чем я смог в полной мере насладиться этим зрелищем, в ее глазах мелькнула невысказанная решимость.

Мой взгляд сузился. Я провел губами по ее губам и пробормотал:

— Ты чего-то от меня хочешь, не так ли?

— Да, — призналась она.

— Тогда возьми это, милая. Возьми то, что хочешь.

Бриар неистово кивнула и схватила этот уродливый жакет с лоскутами. Она расстегнула его спереди и стянула одеяние с моих плеч, возясь с этой кошмарной тряпкой, пока я сам не вырвал руки из рукавов и не отбросил ткань в сторону.